Он снова думал. Мысли растекались,
и удлинялись контуры и тени.
Вино плескалось в узеньком стакане.
Кружился дым над грудой полотенец.
Он знал, что всё вот-вот сыграет в ящик,
но отстранял протянутую руку…
...Клонясь от ветра красок говорящих,
черты как будто спорили друг с другом,
что до весны продержится едва ли
последний слой, покрытый тонким настом.

...Из спящих рыб в светящемся овале
росли глаза, распахнутые настежь.

Он чувствовал Свободу: неужели!..
и вторил ей вернаколезским матом.

...Оконные пронизывало щели
дождливое дыхание Монмартра
и оседало, множась раз за разом
в дворовой переполненной лохани.

...Доподлинность, незримую для глаза,
но ясно ощутимую дыханьем,
толкала вон неистовая сила,
в незримости сравнимая с покоем.

Господь, забыв обиженных и сирых,
в тот день продрог на маленьком балконе.
И был Maudit талантлив.
Даже слишком.
И, как всегда, правдив и нераскаян.
...Вокруг всего ливорновский мальчишка,
с испачканными красками руками,
ловил губами солнечное вымя
продетое сквозь облачные кручи.

...А Смерть стояла рядом, между ними.
И всё приобретало полнозвучность,
определённость, самость, настоящесть,
обильно и повсюду прорастая...

И снег, январским вечером сходящий,
не таял...

2020