Пепел и саксофон

Дата: 29-08-2023 | 07:14:58

Только звук саксофона может путешествовать по мультивёрсу, как ему вздумается: от вселенной Твин Пикс до моего затхлого мирка, на который у Создателя, похоже, не хватило вдохновения, и даже дальше – на свалку бракованных текстур, задушенных гирляндами ёлок, шрифтов с засечками… Один так и называется – «ABYS». Бездна то есть. Она глядит в меня со скучающей нежностью, пока Johnny Jewel перебирает медные клавиши.

Я пишу эти слова, потому что больше не могу ничего писать. Да нет же, господи! Нечего подрываться с мест! Всё в общем-то хорошо. Мы с Призванием разошлись мирно. Оно оставило мне горстку текстов, я обещал не донимать покаянным трёпом во время запоев. Пускай идёт себе. Кому-то нужнее.

А у меня дел по горло, правда… Затеяли с одним клиентом ребрендинг, с другим – сайт по продаже берёзового сока; завтра придёт мастер менять жалюзи в гостиной, в воскресенье убираем дворового снеговика в коробку. С этим, кстати, вечная проблема: каждую следующую зиму мы не находим его на месте, и приходится лепить нового по памяти. Даже интересно, как выглядел оригинал... У последнего был огромный круп и губищи из долек помело.

Я не говорил? У меня теперь новое хобби. Коллекционирую оксюмороны. За несколько месяцев наблюдений накопилось на целый альбом. Визуально-виртуальный как бы, ведь писать мне категорически нельзя. Иногда листаю его внутренним взглядом, улыбаюсь остроумию с которым устроена наша реальность.

Неделю назад, например, начитавшись статей об аллергии, астме и сухом воздухе в квартирах зимой, купил два увлажнителя. Не успел их толком раскурить, как в ленте инсты реклама: «Немецкие осушители воздуха! Забудьте про грибок и боли в суставах!». Дело серьёзное, на следующий день приобрёл. Поставил увлажнители и осушители друг напротив друга и включил. Бубнят теперь целыми днями, выясняют чего-то. А я не вмешиваюсь: чай, сами разберутся.

Или вот… Ехал от родителей числа второго с какой-то неопределённостью на душе. Знаете это состояние? Когда стоит тебя чуть подтолкнуть, и ты можешь равно напиться до беспамятства или пробежать марафон в поддержку инициативы по реставрации поселковой богадельни. Эдакая мгла неисчислимых возможностей. И вот, вижу у пересечения Мухина и Промышленной баннер. Модненький, свежий, в стиле дудл. На жёлтом фоне – подбоченившийся гордо человечек и поверженная бутылка (вероятно, водки). Сверху надпись: «Ноль – лучший градус для жизни!». Ну всё, думаю, пора завязывать! Пьянка это Вам не шутки.

Не успел толком распробовать внезапный вывод, как доехали до перекрёстка у дома. А там, между заправкой и баром, на призмотроне красуется лозунг: «Наливаем точно!». Каково? Платит заправка, а выгодно всем. Я так широко разинул рот и так долго его не закрывал, что туда незаметно провалилось две бутылки кoньякa. Этим же вечером, понимаете? Настолько неопределённое было состояние.

Доча смотрит ролики про крошку Бьянку на Youtubе и не знает, что им пятнадцать лет. Бьянка давно выросла и судится со своей матерью за права на канал, а та судится с мужем, который, вопреки брачному договору, сделал вазэктомию (стало быть, другого ребёнка хотя бы отдалённо похожего на звёздную дочь родить для продолжения дела не выйдет). Во что теперь верить, куда податься? К мозгоправу?

Намедни был в больнице. Патриархальное такое здание из шлакоблока и внутренний распорядок, от которого веет палеолитом. В тусклом освещении коридоров дрейфуют бабушки в меховых шапках. Как грибы, туда и обратно: шарк-шарк. Позвольте, я откушу от Вас кусочек, Галина Михайловна! Совсем крохотный. Чтобы улизнуть отсюда в парк ярких красок на пару часов. Мне страшно, грустно и скучно одновременно. Помогите, Христа Ради!

Врач спала лицом в клавиатуру, пока я рассказывал ей про навязчивые идеи и приступы паники. Потом выписала рецепт на антидепрессанты и вместо двери по ошибке указала мне на окно, будто намекая, что пилюли не помогут и прыгать всё же придётся. Гуманно, если вдуматься.

Таблетки не делают тебя спокойнее, как многим кажется. Они нужны для драматического эффекта. Мир вокруг рушится, как и прежде, но уже в слоумо. Ни дать ни взять кино. Ты медленно поворачиваешь голову навстречу тостеру, поэтично падающему с полки, касаешься ладонью стеклянной поверхности стола, по которой грациозно змеится трещина. Смотришь на раскачивающиеся, словно в невесомости, вкладыши ламината перед собой и думаешь: «Красиво!».

Хрипловатые междометия саксофона пронизывают мультивёрс и долетают сюда, в скучнейшую из вариаций. Специально для меня. Они пришли отпеть заветренное измерение, которое обеими ногами вязнет в шрифте, бездне, в неопределённости, в оксюморонах. Прошу, не останавливайся, Johnny: хочу слышать этот магический мотив, пока потолок не обвалился мне на голову.

Призвание оставило нас. Оно не вернётся. Сыграй же, сыграй тот пассаж из композиции The Flame, а я сожгу под него свою книгу.

Парящий пепел и саксофон. Что может быть прекрасней.




Иван Ливицкий, 2023

Сертификат Поэзия.ру: серия 1514 № 176729 от 29.08.2023

3 | 3 | 473 | 23.06.2024. 07:16:04

Произведение оценили (+): ["Ирина Бараль", "Ольга Пахомова-Скрипалёва "]

Произведение оценили (-): []


Здравствуйте, Иван! Мне интересно было читать Ваши прозаические зарисовки, так же, как некогда и Ваши стихи.  Поделюсь размышлением. Но строго не судите, м.б., я что-то в Вашем рассказе поняла не так.

Разойтись со своим Призванием нельзя. За призвание человек принимает слишком узкую стезю, с которой он, бывает, сходит и остается в недоумении и каком-то интеллигентском долженствовании - вроде обещано, кем-то признанно, да и ждут...  По отношению к своему настоящему Призванию человек свободен - как в любви, там нет никакого долженствования, только доверие (и это неточное слово, растворенность, слияние, м.б?). И если вот это намерение (то ли вернуться, а не возвращается, то ли свернуть - а куда?) отпустить от себя, не двигаться по инерции в неопределенности  и не испытывать чувства вины, инспирированного социумом (близкими, да хоть собственным тщеславием), то внезапная  свобода от непонятно кому данных обязательств (самому себе, кому же еще?), возможно, позволит увидеть то вдохновение, с которым всё (и касаемое меня, и я сам)  сотворялось, а также понять, что та, условно названная «стезя»,  - всего лишь средство к пониманию Призвания.

 У Вас есть замечательное качество - Вы можете улыбнуться над собой, не относиться к себе и своим возможностям-невозможностям с невыносимой серьезностью, последнее - тупиковая ветка в мире неисчислимых возможностей.  Ваша наблюдательность тоже замечательна, ни у кого не встречала такого поэтичного (и точного) описания действия антидепрессантов.

По моим наблюдениям, весь этот информационный шум, втянутость (и виртуальная) во всё подряд, но невключенность - тоже своего рода антидепрессант: все красиво и драматично, но что-то вынуто из восприятия. Очень важное. Наверное, ты сам...

 Но мы - о творчестве. Вы читали Павла Мейлахса или Дмитрия Горчева (он, кажется, старше)? Беру разных по стилистике, но мне видится, что каждое поколение пишущих прозу -  по-своему, но в каком-то общем ключе решает бытийные вопросы. На мой, правда, не слишком искушенный взгляд, есть у этого поколения черты глубокого забуривания в себя, попытки отрефлексировать жизнь до самого донышка и таким образом освободиться. Самое лучшее средство, нмв (делюсь, но рецепт не для всех), - анти-антидепрессант:  вот это все внешнее вынуть (как - уже другой вопрос), оставив боль и тупую пустоту, которые нужно честно прожить и наполнить, а не вытеснить  (вот тут возможности, Вы правы, неисчерпаемы - коньяк, работа, графа «другое»…), сменить точку обзора - и смотреть не из себя, т.е. поместить себя не в центр мира, а на орбиту - и уже оттуда…

 Кстати, музыка «не замещающее» и тоже выводит на орбиту, но не вся, а иная так эти орбиты вообще путает...

   Здравствуйте, Ольга!


   Про Призвание… Вы поняли все по-своему, а значит – «так». В том смысле, что «так» читателя, по-моему, равноценно авторскому. Есть еще некая межа между этими взглядами, где царит ветер и возмутительное самоуправство: там свершается что-то вроде «мета-смысла» произведения (попробуйте придумать более высоколобый эпитет), бьется сердце. Вот его очертания, вероятно, могут быть мало-мальски определенными для всех. Но и в том, сказать правду, не уверен.

   В общем, могу лишь поделиться с Вами своим впечатлением от написанного.

   Мне видится, что у героя апатия (страшная штука, кстати). Он сидит на таблетках и совершенно разучился писать в профессиональном смысле этого слова. Рассказывать истории то есть, создавать сюжеты, вынимать из глубины самого себя персонажей. Поэтому, наверное, ЛГ в терапевтических целях, а может быть и в прохладном каком-то отчаянии, решил написать о самой невозможности писать. Он по-прежнему, как и всегда, ощущает связь с Призванием (не стезей, а той самой – сакральной – версией). Но с горькой иронией празднует его мнимый уход.

   Что же получается? Сам текст становится свидетельством того, что Призвание здесь, на месте. Только не декларативно как бы, а на тонком уровне. Оно приняло для разнообразия несколько парадоксальную, даже инверсивную форму. И ЛГ, хочется верить, хотя бы в малой мере утешился своей игрой. Смог ненадолго совладать с апатией.

   За Мейлахса и Горчева спасибо. Не приходилось читать этих авторов раньше. Сегодня бегло ознакомился: пока для себя ничего не нашел. Но я не доверяю поверхностным впечатлениям, так что закажу их книги на Лабиринте. Уже добавил наиболее заинтересовавшее в избранное. Мне, кстати, попалась публикация одной женщины, посвященная уходу Павла Александровича. Видимо, они были близки. С таким нервом написано, с горечью. Грустно было читать.

   А пока буду разгребать свой «список литературы на летние каникулы». Там много всего. Прямо сейчас вот пытаюсь найти хотя бы одну точку в романе Петера Надаша «Книга воспоминаний». Где-то ведь она должна быть, верно?

   Что касается решения бытийных вопросов. Я, признаться, ни на один ответа так и не нашел. И ни одного человека не знаю, который нашел бы. Это и писателей касается. Они все много говорят о том, как уже почти разгадали тайну тайн, а потом, в самый неожиданный момент, сворачивают удочки и бросают тебя, как недостаточно крупную рыбу, обратно в речку со всем накопленным недоумением и досадой. Отец Сергий Толстого отправляется по дороге невесть куда. У Кармазина в «Бесах» растет дрок и реет загадочная розовая взвесь в воздухе.

   Я к тому… Ничего они не знают. И я не хочу притворяться, будто знаю.

   Мне вот больше интересны покушения на Время. В каждой своей импрессионистской зарисовке я занимаюсь именно этим: делаю фотоснимки, пытаюсь его остановить.

   Скажете, не получится? Естественно, не получится. Но я-то, по крайней мере, это знаю. И афиш, мол, «надцатого мартобря каюк вашему Времени», по городу не расклеиваю.

   Мне нравится само путешествие. Нравится детальки всякие разглядывать, складки реальности внезапно разворачивать и описывать то, что увидел. Времени у меня немного. Не хочу никого учить и какие-то «срезы эпохи» делать. Пусть эту благородную миссию возьмут на себя писатели-писатели, которые пишут прозу-прозу.

   Я им не мешаю. У меня свой путь, у них свой.


   Благодарю Вас за отклик! Очень рад был его получить.


Спасибо за ответ, Иван! Даже не думала, что ответите. И парой слов уже не отделаться.

Порадовалась я этой меже - на одной земле все-таки. Автор и сам не всегда может распознать этот, как Вы сказали, мета-смысл. Или вечность пыталась что-то проговорить через него, но словарь еще не наработан, а что-то вообще не вербализуется. Рада я и тому, что первую часть моего комментария Вы поняли даже слишком хорошо, хотя под Призванием я имела несколько более широкое поле деятельности, чем просто писательство. То, что станет очевидным только в конце жизни - когда все значимое станет мелким и наоборот. Блажен, кто распознал это, не дойдя до последней черты… А Вы думаете, почему жгут свои произведения?

А вторую часть, пожалуй, я и недовыразила, разбежалась со своими рецептами. Рецепт сух - дозировка, ингредиенты, но руки разные, габитус, обмен веществ в душе и пр.

  Апатию я назвала тупой пустотой, но это болезнь иллюзий. Если совсем упростить - я говорила о выходе из себя (не в смысле истерики), за пределы себя, или ЛГ, потому что такой обзор сильно ограничен. Это ведь бесконечный диалог, спор до крови с самим собой, своими страстями и пр. Таблетки только уменьшают кровопотерю. Вот, к слову, Достоевский писал, глядя с условно названной орбиты. Как на человека толпы, потому и видел людей истиннее. Из себя его вытряхнула мнимая, но испытанная им во всей подлинности казнь. И если сравнить его вещи до и после того, как с его головы сняли мешок, - это произведения словно писаны разными людьми. Точка обзора поменялась. Толстой как раз писал из себя, но это нужно быть Толстым, чтобы так писать.  

И как это о. Сергий уходит неизвестно куда? Он уходит от гораздо большего греха, чем похоть, от гордыни.. А Кармазинов - пародия, довольно злая. Нет, под бытийными вопросами я подразумевала банальное «быть или не быть», а если быть, то как? Один ответивший на это вопрос все же есть, но за Ним записывали. )

Я ведь не о мастерстве пишу, а о принципе. Мне ни Горчев, ни Мейлахс не близки (даже отец Павла интереснее - Мейлахс-Мелихов), я другого поколения, но не в этом дело. Депрессивность и игра, доходящая до заигрывания с тьмой - выхода из этого нет. Зеркала. И не то что бы я их плотно читала, Горчева больше, когда был расцвет в жж и там много было интересно пишущих. Горчев умер, стали издавать его книги, некоторые фантасмагории интересны, как свидетельства - вот через эти самые мастерски выписанные детали, не столько вещественные, сколько психологические типы. И Павел тоже уже ушел, оба нестарые еще... Жаль, пытался разобраться.

Но все равно это горизонталь. Даже если это крупная вещь, и в ней много персонажей - зачастую это клоны автора, множество его ЛГ с разными именами и сюжетными линиями… А я о вертикали.

И это не важно состоится ли проза-проза, я как раз о том, чтобы жизнь написать..

 Надаша посмотрю, венгров люблю (семейное), и Вам потом подкину еще пару имен, из тех, что читаю каждое лето. )