
Мы больше не увидимся, друг мой,
На нашей встрече встретятся другие,
На нас похожи лица и шаги их,
Но всё-таки они – не мы с тобой.
Мы больше не услышим наших слов,
Не будем любоваться, звук за звуком,
Их бабочками, пойманными ухом
И чувства озаряющими кров.
Мы больше лепестками наших губ
Не приобщимся к роскоши соцветья,
И не заплачем листьями о лете
У горестной зимы на берегу.
Мы умерли в тот неприметный час,
Когда во тьме ночной остался Пафос,
И Афродита, грустно улыбаясь,
Смотрела вслед нам с греческих террас.
Мы ж расплывались врозь, на "Ты" и "Я", –
Все паруса на свете одиноки! –
И были в волнах тающей дороги
Пути исповедимей бытия.
Вот поэтому и неблагодарное)
К сожалению, не могу согласиться с Вашими выводами.
Могу лишь пожелать Вам успехов в творчестве!
Сергей, объяснять стихи - дело, как известно, неблагодарное...
Да, у их чувства есть (был) кров. Некое изолированное пространство существования.
Размер ушей не важен (даже при Вашей богатой фантазии), поскольку бабочки родом не просто из Mundus imaginalis, а находятся несколько в другом измерении, не являясь даже воображаемыми физическими телами.
Ну, проще говоря, Вам же не надо подпрыгивать для восприятия высокой идеи или растягивать собственные уши, дабы услышать ноту большой, а не малой октавы. Так же и здесь.
Насчёт перспектив дальнейших отношений главных героев история умалчивает.
Об этом сказано в последней строфе, где случившееся с ними представляется, как нечто, ещё более неисповедимое, нежели сами по себе неисповедимые пути бытия.
Главное, что эти отношения уже никогда не будут прежними.
Спасибо за отклик.