Ты все та же, родная сторонушка,

на сто верст ковыли да бурьян.

Не зови к себе братца, Аленушка,

сгинул за морем братец Иван.

Пруд в осоке да ноженьки босые,

не найти ни начал, ни концов,

и сидишь ты, простоволосая,

как тебя написал Васнецов.

Не смотри в эти тихие заводи,

не ищи там потерянный рай,

а наймись-ка на службу и за води

экскурсантов – в страну-пастораль.

В ту страну, где в фаворе начетчик,

и презрительно, через губу,

светлый ангел с морозцем на щечках

бросил грозную тень на судьбу.

Что ж вы, суки, Аленку мурыжите

на фабричной обертке гуртом?

Эка невидаль – грузди да рыжики

да сусальные сосны притом!

Что за радость возиться с бумажками

и, среди матюгов да ворья,

за любовь, за грехи наши тяжкие

возвращаться на круги своя?

Время спутает Авеля с Каином,

и опять от зари до зари

с чердаков по фабричным окраинам

будут в небо взлетать сизари.

А за то, что блажили и вздорили,

били об пол бутылки и лбы,

и в конце современной истории

позабыли о сказках любых,

никому из нас нет оправдания

ни в отточенной логике лет,

ни в старинных часах мироздания,

в череде вековечных сует.