Гоше

КОТ В МЕШКЕ

Мешок в ряду не выделялся —
обычный штопанный пузырь.
А кот хорошим оказался:
мордастый, рыжий богатырь.
Не медалист, но не блохастый,
не дармоед и не драчун.
Ловить мышей почёл за счастье,
к тому ж мурлыка и баюн.
И угостить его не жалко,
и шёрстку вычесать не лень.
Так и живу теперь, хозяйкой,
оберегаю даже тень.
И я его не выбирала,
и он меня не выбирал.
Но если всё начать сначала —
каких ещё желать начал?!



***
В жизни женщины может быть много мужчин –
не с одним танцевать, не с одним целоваться!
Но всегда в её сердце живет тот один,
с кем ей, трижды расставшись, вовек не расстаться.

С ним рассветы встречать, даже если другой
ослепил фейерверком короткого света.
Он, невидимый, вечно стоит за спиной,
заслоняя собою от зноя и ветра.

Среди тысячи лиц узнаваем, как бог,
он спасенье от всех на земле одиночеств.
Он – маяк всех морей, горизонт всех дорог,
даже если другой выстлал звёздами ночи.

В жизни женщины может быть много мужчин.
Но единственный взгляд, ей ниспосланный свыше –
провиденье, судьба, всех забот её клин.
Где бы он ни летал, им всегда она дышит.

Уплывая в закат, в неизбежный полёт
его руку в своей она держит незримо.
И ласкает его, и прощения ждет,
и уносит с собой за черту его имя.



СЕРВИЗ В ГОРОШЕК

Сидим и смотрим. Солнце на столе
хозяйничает: стелется и мажет
само себя на хлеб навеселе,
огнём горит – без дыма и без сажи.

Сидим и смотрим: дерево в окне
мигает переливчатою тенью.
Зелёное и бодрое вполне,
послушно отдается дуновенью..

Сидим и смотрим: надо б побелить,
замазать паутинки в терракоте,
щиток к камину ближе притулить –
недолго хорохориться погоде.

Сидим и смотрим. Щуримся на свет,
вдыхаем воздух спевшимся дуэтом.
Сервиз в горошек – старый душевед,
глядит на нас с улыбкой из буфета.



***
В проулке балуется ветер,
шуршит остывшею листвой.
А я живу на этом свете –
ты это помни, дорогой.

Пока теплы мои ладони,
пока хочу тебя обнять –
ты это помни, помни, помни!
Не заставляй напоминать.



ПРИКРЫЛИ МЕНЯ!

Приручи меня, прикрылИ,
подними меня над толпой,
оторви меня от земли,
но не дёргай наверх стропой.

Спелым ветром в меня вселись,
что не сушит счастливых слёз.
ПрикрылИсь ко мне, прикрылИсь,
отними у крючков и лёс.

Укради меня у болот,
преврати мои дали в близь.
В полпути до святых ворот
прикрылись ко мне, прикрылись.

Подыграй на луче любви.
Не столкни в печаль, не сорвись.
Соживи меня. Оживи!
Прикрылись ко мне, прикрылись.



***
Если вместе с тобою – что хочешь, могу:
бездорожьем идти и гореть на снегу.
Из рубахи и кожи, смеясь, вылезать,
на полосочки их для тебя нарезать:
для креплений, канатов, шнуров и бинтов.
Если вместе с тобою - не жалко мостов:
синим пламенем пусть за спиною горят,
чтобы только вперёд и ни шагу назад.
Если вместе с тобою – пройду по воде
и по дну проползу, благодарна везде
слить дыханье – с твоим, пить улыбку с лица.
Если вместе с тобою – не страшно конца...



***
Давай погуляем по карте,
потыкаем пальцем – авось,
окажемся где-нибудь кстати,
где лучше бы нам зажилось?
Своими придемся по духу,
и статью в одно, и лицом...
Довольно мотаться по кругу,
уедем – и дело с концом!
Здесь все на опасном пределе,
здесь люди друг другу враги.
Пока не совсем озверели,
пока не совсем старики -
уедем! Ведь где-то же нужно,
чтоб Бог с высоты отдыхал!
Вдруг где-нибудь в гавани вьюжной
не умер еще идеал?



***
Если б знать чего хочу,
если б цель какую видеть,
но...сорвалась и лечу.
А куда? Куда уж выйдет.

Дети так играют: рвут
воздух грудью, забываясь,
и бегут, бегут, бегут,
и дорог не выбирают...

Так и я: бегу, лечу
и во все больное горло,
не щадя его, кричу,
и не чувствую, как больно.

Расшибу об стенку лоб,
вытру кровь и снова, снова...
Ты прости мне этот трёп,
вспышку, ветреное слово...



ОЛАДУШКИ