Аляповат, слегка кургуз дом возле озера. Настырно
Он смотрит окнами на шлюз. Головкой сливочного сыра
Холм. Дуновение зимы, вдоль поля заячье сафари,
Ручей с оттенками сурьмы, бор, лунной пылью офонарен…
Темна, как ягода ирги, морозом скованная лужа,
Опрятен шорох кочерги в печи, где дозревает ужин.
Ночь сыплет радужную соль, гадают звёзды над утёсом,
Странноприимная юдоль повита сумраком белёсым…
На раскладушке дремлет кот, свернувшись под ворсистым пледом,
И чайник задом наперёд кипит, как площади в Толедо.
Встаю. Пылает и скрипит в коленных и других суставах.
Увы, состарился пиит – разбит, как шведы под Полтавой.
Но душу выдадут глаза – в них, зимней полночью хранима,
Застыла чёрствая слеза от неотеческого дыма!