23-Й КПП им. Никиты Винокурова. (Гуго фон Гофмансталь.)

Дата: 12-09-2021 | 11:48:36

Юнцом стоял я...


Я в блеске вешнем отроком несмелым

Всплывал мечтой астральной; в этом сне

Безмерная тоска по всем пределам
Предчувствием пронзала душу мне.

Настало время смыслов и гармоний...
Восторг и страх! Порой мирской простор
Являл собой нездешних церемоний -
И пламень роз, и звонниц перебор.

Как чувствовал я живо в этом свете
Свою влюблённость скорую; в сей срок
Был щедр душой, восторжен; был глубок -
Звеном живым в большом живом браслете!

Предчувствовал, как течь любовной жажды
Потоком верным сердце мне пронзит...
Случилось мне упиться им однажды,
Что сон мой ныне вряд ли исказит.


Hugo von Hofmannsthal

 Ein Knabe stand ich

 

Ein Knabe stand ich so im Frühlingsglänzen

und meinte aufzuschweben in das All,

unendlich Sehnen über alle Grenzen

durchwehte mich in ahnungsvollem Schwall!

 

Und Wanderzeiten kamen, rauschumfangen!

Da leuchtete manchmal die ganze Welt,

und Rosen glühten, und die Glocken klangen

von fremdem Lichte jubelnd und erhellt:

 

Wie waren da lebendig alle Dinge

dem liebenden Erfassen nah gerückt,

wie fühlt’ ich mich beseelt und tief entzückt,

ein lebend Glied im großen Lebensringe!

 

Da ahnte ich, durch mein Herz auch geleitet,

den Liebesstrom, der alle Herzen nährt,

und ein Genügen hielt mein Ich geweitet,

das heute kaum mir noch den Traum verklärt.

 

Лицемеры. Роберт Уильям Сервис (1874-1958)

Дата: 15-02-2008 | 14:45:05

Врачи сказали – язва…пустяки…
Двенадцати…какой-то там кишки.
Потом, разрезав, поняли, что рак
И что на почке – опухоль с кулак.
Зашили и отправили домой:
Мол, не грусти… живи, пока живой.

А Дэвид…он не знает, он все ждет…
Надеется, что скоро боль пройдет,
Что сможет он болезнь похоронить,
А я боюсь и слово проронить,
Хожу и не могу поднять лица,
И дни считаю – сколько до конца.

Он до сих пор не понял – отчего
Всех лечит время, только не его.
И муки все сильнее с каждым днем,
И все труднее позабыться сном.
Все чаще я морфин ему колю
И, улыбаясь, вместе с ним терплю.

Он тоже боль скрывает – мол, пройдет!
И строит планы на сто лет вперед.
Но слышу я, ночами он хрипит,
Что счастье это – если не болит.
Он не смирился, он ведет борьбу,
Хотя стоит одной ногой в гробу.

Я не могу сказать ему, что он
Не болен и не слаб, а обречен,
Что черви изнутри его едят…
Боюсь, что он, отчаясь, примет яд.
Хоть знаю точно – это лишь одно
Его спасти и может и должно…

Мне б надо приготовить все самой
И снадобье оставить под рукой,
Но не посмею… Не подняв лица,
Я буду лгать до самого конца.
Два лицемера… прячем за вранье
Он – страх, а я – отчаянье мое.