Тарханкутская сага

Дата: 30-09-2020 | 23:45:31

ТАРХАНКУТСКАЯ  САГА

 

 

                                (т р и п т и х)

 

 

Ветер гладит ковыль, пиленгасы идут к Донузлаву,
лох листвой серебристой украсил наш пыльный маршрут,
тарханкутская степь знает горе, но знает и славу,
здесь забвения травы в траншеях войны не растут.

Возле древних раскопов колышутся алые маки,
горизонт от жары то поблёкнет, то, как бы парит,
(там скуластые скифы летят, обнажив акинаки,
и кипчакский колодец надёжно камнями прикрыт).

 

И тропа от раскопов петляет к могильным курганам,

что под маревом зноя бывают почти не видны;

здесь скрывает земля средь полыни порезы и раны

всех набегов былых и недавние шрамы войны.

Зайцы прыснут к посадке, взлетят куропатки над полем:
– Эй, водила, сверни! Напрямик здесь петлю эту срежь!..
Мы уже целый час пограничникам зенки мозолим,
мы торопимся к бухте, которою славен Атлеш.

Там вода, что хрусталь, там кефаль прямо с берега видно,
там у грота подводного прячется кто-то, как тать,
и угрюмые крабы выходят на гальку солидно,
чтоб смотреть на луну и огромные звёзды считать.

Пусть «жигуль» отдохнёт, мы за мысом поставим палатку,
ночь рассыплет по травам то ль росы, то ль блёстки слюды,
костерок разожжём, и сегодня мы выспимся сладко,
чтоб нырнуть на рассвете в манящую тайну воды,

и всю зиму потом будут сниться денёчки нам эти,
и расскажешь ты снова, зайдя на минутку ко мне,
как на чистом песке, под водою почти незаметен,
черноморский калкан*, словно щит, возлежал у камней…


*Калкан – щит (тюркск.) – черноморская шипастая камбала, королева
камуфляжа.




                                            В  ГЛУБИНАХ  ТАРХАНКУТА

 

Вода кипит от всплесков рыбы,

косяк извилист, что удав,

и вы не закрывали рты бы,

такое с кручи увидав.

Несутся чайки, вьются, кружат,

галдят, горланят в небесах;

я понимаю жгучий ужас,

неистребимый рыбий страх.

Матёрые дельфины с краю,

как волки рыщут, – пекло! ад! –

я рыбий ужас понимаю,

я сам им чуть ли не объят.

Я сам нырял в сих водах славных

и до сих пор не позабыл,

когда курок, нажатый плавно,

перстом судьбы кефалям был…

Непостижимые дельфины

внезапны, – это видел я! –

мороз обхватывает спину,

когда несутся на тебя

и в метре, отвернув, ложатся

всей тушей на бок, и вокруг

тебя торпедами скользят всё,

сужая и сужая круг –

не в дельфинариуме, – где там! –

в глубинах, что влекут, как стих;

не верьте байкам и газетам

о добродушном нраве их.

Не верьте сказкам!.. Тренер Толя,
шрам показав, сказал: – Поверь,
дельфин, родившийся в неволе,
опасен и умён, как зверь!..

А тут, где вольное раздолье,
несутся – мощны, голодны,

то ль, думаешь, не тронут, то ли…
и холод – к сердцу – от спины!

Оскал, похожий на улыбку,

у бестий мчащихся, – без врак! –

а над тобой – свод неба зыбкий,

а под тобою – бездны мрак.

И всё!..  Свернёшь к заливу круто,

почти безумен, как кефаль…

А над продутым Тарханкутом

бесстрастно солнце плавит даль…

 

 

 

МАКИ  ТАРХАНКУТА



                                                         
Наш путь – степной,
                                                        наш путь – в тоске безбрежной…
                                                                                                        А. Блок

 

 

Ковыль, полынь да маки, маки,
всё степь да степь, да редкий лес;
висит над полем кобчик, аки
нательный крест сухих небес.
Жара. Желтеет колос нивы,
ни тучки – месяц, – хоть завой,
да ночью звёзды, словно сливы,
висят над самой головой.
Пылит дорога. Травы никнут.
Забыл Господь, что есть дожди.
И если раздаётся крик тут,
ответа на него не жди.
А колос жёлт, но пуст, и это
тревожит жителей всех сёл.
Была бы воля у поэта –
в стихах бы дождь с утра пошёл.
Но нет, жара, всё зноем дышит,
всё пекло, адский всё режим,
да кобчик в небе, словно вышит
белёсой гладью, недвижим.
Да у античного раскопа,
чей правый скос как будто сбрит,
о тщетности пути некрополь
пытливой мысли говорит.
Куда ушли, что стало с теми
кто жил здесь и обрёл конец?
Кто сеял смерть здесь? Скифы? Время?
Мор? Глад? Свинец?..
Солончаки. Пустой колодец.
В гадюке спящей зреет яд.
Да ветряки – дань новой моде –
безжизненно везде стоят.
Да шёлковый ковыль лоснится,
да на бугре, что рыж, как йод,
стреноженная кобылица
понуро молочай жуёт.
О небеса, зачем так круто
берёте, что не скрыть тоски?
Роняют маки Тарханкута,
как капли крови, лепестки.
Овец заблудшею отарой
белеют валуны в степи
да отголоском Божьей кары
горчат стихи…

 


какое-то удивительное пиршество звуков и красок и запахов. будто вы пропитываете буквы в киммерийском пространстве и времени.

Спасибо, Александр, большое за поэзию Вашего отклика!!! На Тарханкуте поневоле пропитаешься запахами и образами киммерийского пространства.
Оно там ещё сохранилось... А может быть, возраст был такой, когда легко всё впитывалось. И пространство тоже...
Как там: Одиссей возвратился пространством и временем полный...  А был он молод!:))) Как я!!!-:)))

- пир духа, если в двух словах...

Сам ты  ПИРДУХА, Вань!  если в одном слове.-:)))
И поставь ЛАЙКу, а то внесу в ЧС!
До полной упряжки не хватает!-:)))

Яркий позитив вдохновенных строк. Пленительные стихи.
Сплошной позитив. Спасибо, Вячеслав.
Нина Гаврилина.

Вам спасибо, Нина!  Вы оживили сайт своим присутствием и стихами Игоря!!! А то Ванины пирдухи уже вызывают оскомину и сожаление...-:)))

Браво! Браво! Браво!

Спасибо, Вера!!!-:)))

Знатный триптих! Потому что мно-о-го впечатлений душа поэта впитала в себя...

Спасибо,Серёжа!!! Душа, она такая!!!-:)))