...взяла, объявилась,

легковерная мысль,

ты бредишь во мне

и скрываешься так же внезапно.

Одинокому страннику

легче в бесплодной пустыне

отыскать

откровения сердца живого.

Как заботится плоть,

завершая свой бренный достаток,

по крохам собрать,

расточимое прежде добро.

Кровь – движения вечного реки,

без конца оживляя себя,

ты бежишь ниоткуда

и по руслам своим в никуда.

Почему улыбаться

лишь хочется тем, кого любишь.

Если это игра,

то заведомо с жалким концом.

Вот и дух твой крепится,

чует темени глаз,

лезет вверх по крюкам и заметам,

оставляя земную юдоль.

...и немного о смерти.

– Ты в безверье страшна.

Я стою перед дверью,

справа, слева – стена.

Ни зазора, ни щели,

холод голой стены.

И, как знак, еле-еле

звуки арфы слышны.

Кто-то трогает струны,

увлекая игрой.

Я прощаюсь с подлунной,

ухожу за Тобой.

За Твоими святыми,

сколько их у Тебя.

За слепыми, увечными, жалкими, злыми

и за теми, кто предал, любя.

Ничего не скопившим

из земного добра:

близких, преданных, бывших…

Я простился б с утра.