Рут Падел. Дарвин. Жизнь в стихах. Гл. 1 Мальчик. Проблема боли

Дата: 15-07-2019 | 02:16:58

1. ОН ХОТЕЛ СНИМАТЬ ЖИЛЬЕ ВМЕСТЕ СО СВОИМ БРАТОМ

В 1825 году отец Дарвина, Роберт, забрал Чарльза из школы, где тот не показывал больших успехов, и послал его вместе с Эразмусом изучать медицину в университет Эдинбурга, где Роберт сам изучал медицину, также как это делал до него его отец, поэт и доктор, Эразмус Дарвин.


Крутые скалы с медными тенями. Трон Артура.

      Два брата вместе. Ему шестнадцать,

не усидеть на месте


от возбуждения. ‘Бридж - Стрит -

    страннее я не видел

ничего. В окно смотрели мы


и видели внизу поток

людской вместо речного!

Большие комнаты - проблема


в Эдинбурге. Там норы, в основном,

    без воздуха и света.

У нас жилье


на Лотиан - Стрит,  

   недорогое. Фунт и шесть шиллингов

 за обе спальни с залой.'


Карьера медика! Он учит анатомию,

и физику, и хирургию.

Materia Medica.


1. HE LOOKS FOR LODGINGS WITH HIS OLDER BROTHER


High cliffs with copper shadows. Arthur's Seat.

    Two brothers in the world. He's sixteen

and bouncing on hop springs


of excitement. 'Bridge Street

   is the most extraordinary thing

I ever saw. We looked over the side

     

and saw beneath a stream

   of people instead of a river!

Light bedrooms are scarce articles


in Edinburgh. Most are little holes

    with neither light nor air.

Our lodgings,


Eleven Lothian Street,

    are very moderate. One pound six

shillings for two bedrooms and a sitting-room.'


A medical career! He enrols in physics,

surgery, anatomy.

Materia Medica.

- - - - -


2. ПРЕСЛЕДУЕМЫЙ

Он онеметь старался. Один раз, вроде, получилось. Но то насилие
   операционной превысило все градусы самообмана
 по Рихтеру. На хирургическом столе: протяжные рыдания.
И запах - вскрыт живот, распиленная кость.
'Задолго до дней благословенных хлороформа.'
  На следующий раз был мальчик, орущий. Кровь текла
из вскрытой черепной коробки. 'Я выбежал тогда,
и больше я не был никогда в операционной.'
Жалость - все эти греческого скучные уроки - и Страх,
   как выжимка из сущности трагической земной,
от них не защититься кожей. На улице, под проливным дождем
   и с запахом собачьего дерьма, он прислонился к кирпичам
стены больничной и вперился на мир разодранный.
   На фантасмагорию непереносимого.
'Эти две сцены преследовали меня еще много лет.'


HAUNTED

He tried numb. He was good at that once. But the assault
   of the operating theatre was off the Richter scale
of self-deception. The amputation table: a drawn-out sobbing
   yell. The smells - bowels opening, sawn bone.
'Long before the blessed days of chloroform.'
   Next time it was a boy, screaming. Blood fell
from an opened brain. 'I rushed away before the operation
   was completed, nor did I ever attend again.'
Pity - all those boring Greek lessons - and Fear
   pounding up from earth's tragic core
with no skin in between. Outside, in iron rain
   and the scent of dogshit, he leaned against bricks
of the hospital and stared at a torn-up world.
   At the phantasmagoria of unbearable.
'The cases fairly haunted me for many a long year.'

- - - - - -

3. ОН ПРОВОДИТ ВРЕМЯ С НАБИВЩИКОМ ЧУЧЕЛ

Эдмонстоун был рабом на плантациях Гвинеи. Управляющим там был путешественник-орнитолог Чарльз Вотернтон (1782 - 1865), который брал Эдмонстоуна с собой в экспедиции. Он научил его набивке чучел, привез его в Глазго и дал ему свободу. В Эдинбурге Эдмонстоун набивал чучела птиц для музея профессора Джеймсона. Дарвин платил ему одну гинею в час за уроки таксидермии. Скорей всего, именно от него он впервые слышал рассказы про тропические леса.


Джон Эдмонстоун, первый черный джентльмен

в его жизни; и живет на одной с ним улице,

в доме номер тридцать семь. 'Я часто у него  


бывал, он был приятным и интеллигентным.'

Продукт возгонки ртути, засушенные перья,

скелеты птиц. А скальпелем причесывают крылья.


Когда он возвращается домой, луна  

над ним, как дыня, испещренная тенями,

похожа на луну над Амазонкой.


HE HANGS OUT WITH A TAXIDERMIST

John Edmonstone, the first black gentleman
he's ever seen; and in the same street,
number thirty-seven. 'I used to sit with him

often, for he was a very pleasant intelligent man.'
Sublimate of mercury, brittle feathers, avian
anatomy. The scalpel tease-and-setting of wings.

As he leaves for number eleven
he sees a harvest moon. A shadow-bruised melon
as over the Amazon.

- - - - - -


4. ИКРА ФЛУСТРЫ

В Эдинбурге Дарвин вступил в Плинианское естественно-научное общество и посещал его заседания. Вначале он прилежно изучал медицину, но вскоре нашел это занятие скучным.


Отлив на Ферт-оф-Форт. Серебряный,

  и нет общения с болью. Темнеют сосны

на мысу; разводы ила

  на скалах из угля - прожилки кремового цвета;


Мост, будто бровь над белым небом.

  Он теперь друг с ловцами устриц,

они берут его с собой. Вот образцы

  из водоема в час прилива: ванильно-серо-голубые.


'Добытая близ черных скал у Лита,

   большая рыба-воробей, лежит на берегу. Ее яичники -

огромное скопление розовых икринок.

   Когда я вскрыл, насколько хорошо я смог,-


нет никаких глистов. Болезней нет. Глаза невелики -

   поэтому скорей всего не водится в глубоком море?

И это странно для хрящевой рыбы, что почки

    от хребтовой кости далеко.'


Вскрывать пока он не умеет толком. От микроскопа

   тоже пользы мало! Он слушает доклад Джона Одубона

про Североамериканских птиц. В аудитории все окна

   распахнуты как угольные крылья. Если он бросит


медицину, то будет ли его отец давать на содержание?

   В восемнадцать он влюбился - в морских беспозвоночных.

Он читает доклад в естественнонаучном обществе

   по своему первому открытию: икринки флустры,


 изумрудные пятна спутанных водорослей, вычески

   зеленых волосков на линии отлива, они не растения -

они- животные, они - личинки! Касательно же медицины -

   ее он ненавидит. Как может он сказать об этом дома?



ON THE OVA OF FLUSTRA

Low tide on the Firth of Forth. Silvery
   and nothing to do with pain. Dark pines
on a headland; streaks of slime
   over charcoal rock with a vein of cream;

a bridge, an eyebrow against white sky.
  He's made friends with oyster fishermen
who take him out collecting. Specimens
  from tidal pools: grey, vanilla, smoky green. 

'Procured from black rocks at Leith,
  a large Common Lumpfish, stranded. The ovaria
a large mass of rose-colour spawn.
  When dissected, as well as I could,

no intestinal worms. Free from disease. Eyes small -
  so probably does not inhabit deep seas?
Unusually for cartilaginous fish, the kidneys
   quite a way from the vertebrae.'

He gets no practice in dissection. His microscope
   is hopeless! He listens to a visitor, John Audubon,
on North American birds. Black windows gape
   in lecture halls like carbon wings. If he can't get on

with Medicine, will Father provide an allowance?
   At eighteen he falls in love - with marine invertebrates.
He reads a paper to a natural history society
   on his first discovery: the eggs of flustra,

splodges of emerald tangle, combings
   of green hair at the tidal edge, are not a plant - 
they're animal, they're larvae! As for Medicine -
   he hates it. How can he tell them at home?

Большой труд, Елена! Необычная тема - не лютики-цветочки. Неподготовленному человеку, мне во всяком случае, трудно было читать. Но это, отнюдь, не недостатки перевода, уверен. Где попроще, доступнее, было интересно и познавательно.
Ценность и оригинала, и перевода безусловна.