Джорж Гордон Байрон. Стансы к Августе. (Though the day...)

Пусть судьба моя кроется мглою,

И бледнеет звезда в вышине -

Отвергаешь ты нежной душою

Мой ущерб, очевидный вполне.


Только в ней, с этим горем знакомой,

Растворился мой дух наконец;

Только в ней сотворил он искомой

Нежной прелести свой образец.


И когда мне прощальные ласки

Шлёт природа с улыбкой вослед, -

Отвечаю я ей без опаски,

Как на твой простодушный привет.


Если я виду бездны ревущей

Отзываюсь душою больной -

Это просто в разлуке гнетущей

Обостряются чувства волной.


Пусть обломки надежды дрожащей

Поглотит без остатка вода, -

Ощущаю душою пропащей -

Боль её не пленит никогда.


Эта боль и хищна, и опасна:

И берёт мёртвой хваткой своей,

И терзает... Но только напрасно -

Я ведь в мыслях с тобой, а не с ней.


Ты из смертных, не лгущих приватно,

Ты верна, не являясь святой;

Ты любима, но ты деликатна;

Ты не кроешь позор клеветой;


Ты в разлуке к побегу не склонна,

Ты строга, но меня не предашь;

Ты встречаешь навет отстранённо

И молчишь, если слово во блажь.


Я презрительно свет не ославлю,

И не стану винить поделом;

Но душой оценив его травлю,

Было б глупо идти напролом.


Если так - дорогою ценою,

Большей, чем проглядеть на бегу,

Я узнал - чтоб ни стало со мною, -

Я лишиться тебя не могу.


Есть урок в катастрофе былого;

Есть, однако, что вспомнить засим:

То, что память хранила святого -

По заслугам и было таким:


Есть родник тихоструйный в пустыне,

Деревцо - средь пустыни большой;

Одинокая птица поныне

Там щебечет с твоею душой.


"Stanzas To Augusta ("Though the day of my Destiny's over")"

I

Though the day of my Destiny's over,
       &nbspAnd the star of my Fate hath declined,
Thy soft heart refused to discover
       &nbspThe faults which so many could find;
Though thy Soul with my grief was acquainted,
       &nbspIt shrunk not to share it with me,
And the Love which my Spirit hath painted
       &nbspIt never hath found but in Thee.

II

Then when Nature around me is smiling,
       &nbspThe last smile which answers to mine,
I do not believe it beguiling,
       &nbspBecause it reminds me of thine;
And when winds are at war with the ocean,
       &nbspAs the breasts I believed in with me,
If their billows excite an emotion,
       &nbspIt is that they bear me from Thee.

III

Though the rock of my last Hope is shivered,
       &nbspAnd its fragments are sunk in the wave,
Though I feel that my soul is delivered
       &nbspTo Pain—it shall not be its slave.
There is many a pang to pursue me:
       &nbspThey may crush, but they shall not contemn;
They may torture, but shall not subdue me;
       &nbsp'Tis of Thee that I think—not of them.

IV

Though human, thou didst not deceive me,
       &nbspThough woman, thou didst not forsake,
Though loved, thou forborest to grieve me,
       &nbspThough slandered, thou never couldst shake;
Though trusted, thou didst not disclaim me,
       &nbspThough parted, it was not to fly,
Though watchful, 'twas not to defame me,
       &nbspNor, mute, that the world might belie.

V


Yet I blame not the World, nor despise it,
       &nbspNor the war of the many with one;
If my Soul was not fitted to prize it,
       &nbsp'Twas folly not sooner to shun:
And if dearly that error hath cost me,
       &nbspAnd more than I once could foresee,
I have found that, whatever it lost me,
       &nbspIt could not deprive me of Thee.

VI

From the wreck of the past, which hath perished,
       &nbspThus much I at least may recall,
It hath taught me that what I most cherished
       &nbspDeserved to be dearest of all:
In the Desert a fountain is springing,
       &nbspIn the wide waste there still is a tree,
And a bird in the solitude singing,
       &nbspWhich speaks to my spirit of Thee.


...

Я узнал - что б ни стало со мною, -

Я лишиться тебя не могу.

...


Добрый вечер, Нина.
Намёк понят...
Тяжёлая судьба у Байрона в русском переводе.
Когда сто человек читали друг дружку по подписке - он был властителем дум.
Потом медленно мельчал.
Потом стал антиподом советской литературы.
(Щас найду...)
     В   Тбилиси   проходила  конференция  на   тему   "Оптимизм   советской
литературы". Было множество выступающих. В том числе -  Наровчатов,  который
говорил про оптимизм советской литературы. Вслед за ним  поднялся на трибуну
грузинский литературовед Кемоклидзе:
     - Вопрос предыдущему оратору.
     - Пожалуйста.
     - Я относительно Байрона. Он был молодой?
     - Что?  - удивился Наровчатов. - Байрон? Джордж Байрон?  Да,  он  погиб
сравнительно молодым человеком. А что?
     - Ничего особенного. Еще один вопрос про Байрона. Он был красивый?
     -  Кто,  Байрон?  Да,  Байрон, как известно,  обладал  весьма эффектной
наружностью. А что? В чем дело?
     - Да, так. Еще один вопрос. Он был зажиточный?
     - Кто, Байрон?  Ну, разумеется.  Он был лорд. У него был замок.  Он был
вполне зажиточный. И даже богатый. Это общеизвестно.
     - И последний вопрос. Он был талантливый?
     - Байрон? Джордж Байрон? Байрон - величайший поэт  Англии! Я не понимаю
в чем дело?!
     - Сейчас  поймешь. Вот смотри. Джордж Байрон! Он был молодой, красивый,
богатый и талантливый. Он был - пессимист! А ты - старый, нищий, уродливый и
бездарный! И ты - оптимист!

А теперь - во времена лгунов извращенцев и -манов всех мыслимых пороков - Байрон никому не интересен.
Не про нас будет сказано...
Не всё мрачно. Есть ещё Конкурс ЭРПО.
Посмотрим, Нина.
И вернёмся к Байрону.
Что бы я без Вас...
Что б ни стало со мною...

- почему же, Владислав, я как-то преложил вариантец его посвящениия собаке... :о)bg

Я помню, Иван Михайлович.
Плачущую леди ещё.
Мы лорда в обиду не дадим.


- и точно!.. я восхищён вашей памятью... тем паче, даже если
один человек помнит мои стишки, это уже слава!..
благодарю вас, Владислав!.. :о)bg