Пань Сибай На мелодию «Владеть многим» «День Двойной Девятки»

Дата: 19-10-2018 | 17:28:29

Стихотворение написано на праздник Чунъян, который с древних времен отмечался на девятый день девятого месяца по лунному календарю — время поздней осени, когда повсюду расцветают хризантемы. Следуя обычаю, люди отправлялись в горы, чтобы наслаждаться хризантемами, пить вино с лепестками этих цветов.

В это время ( ~ 1275 г) поэт бросает службу и уходит в отставку, нынешний праздник омрачен для него печальными раздумьями, - страна уже несколько лет сражается с монгольскими завоевателями под предводительством великого хана Хубилая, династия Южная Сун (1127-1279 г.г.) накануне краха, осеннее умирание символизирует здесь умирание страны.

В этих стихах много аллюзий и отсылок, и особое значение имеет первая, упоминающая башню, где известный полководец эпохи Шести династий, основатель династии Южная Сун (420-479 г.г.) Лю Юй, успешно воевавший против гуннов, устраивал в день Двойной Девятки пиршества для своих приближенных.

Следующая отсылка – к известному стихотворению Тао Юаньмина (365-427 гг.), бросившего службу и вернувшегося на родину: «Хризантему сорвал под восточной оградой в саду, И мой взор в вышине встретил склоны Южной горы. Очертанья горы так прекрасны в закатный час, Когда птицы над ней чередою летят домой!» (пер. Л. Эйдлина)

Сун Юй (290 — 222 до н. э.) известный поэт царства Чу, в одной из своих знаменитых од -  «Цзю бянь» («Девять рассуждений») пишет: «Как печально дыхание осени!».

Вэй Цзе (286-312) — знаменитый каллиграф и живописец, писал преимущественно буддийские образы. В сборнике «Ши шо синь юй» («Новое изложение рассказов, в свете ходящих») Лю И-цина (V в.) рассказывается, как Вэй Цзе, собираясь пересечь Янцзы, вдруг опечалился и сказал: «Когда вижу эту безбрежную [ширь], все чувства собираются в моем сердце. Не будучи лишенным чувств, кто может вынести это?»

Веточки кизила, которые на праздник втыкали в шапки или носили на поясе, по поверьям -  отгоняли злых духов и излечивали болезни.

Стук валька — традиционный в китайской поэзии осенний образ.

Следующая отсылка напоминает другую историю, описанную в «Ши шо»: Однажды во время праздника Двойной Девятки Хуань Вэнь со свитой, куда входил и Мэн Цзя, совершали прогулку по Драконьей Горе. Внезапный порыв ветра сорвал с головы Мэн Цзя официальный головной убор. Когда пожилой советник, не заметив этого, отошел по нужде, один из приближенных Хуань Вэня написал пасквиль, высмеивающий «недалекого» чиновника. Вернувшийся к столу Мэн Цзя прочел сочинение и, недолго думая, сочинил в отменном стиле убийственный ответ.

Еще один случай был описан в «Ши шо»: однажды осенью в Лояне получивший повышение по службе Чжан Хань (Ли Ин — литератор династии Цзинь) вспомнил похлебку из бразении с нарезанным кусочками окунем, которую часто в эту пору готовили  у него на родине, сразу после этого подал в отставку и вернулся в родные края.

Последняя строка – аллюзия на стихотворение Ду Фу.

 

Пир у башни Резвящейся Лошади или - пора хризантем у ограды в саду…

Что, скажите, за время теперь?

                                    И что нынче на праздник Чунъян я найду?

Издалёка вернулся сюда,

                                    склоны Южной горы изумрудны теперь, как всегда.

Прошлой ночью шум ветра с дождем долго слушал за тонкой завесой окна,

Раньше в горы ходил я гулять в этот день, но иные теперь времена.

Полон скорби, как прежде когда-то Сун Юй и, с тоскою в очах,

                         всеми чувствами в сердце, подобно Вэй Цзе, от печали зачах…

 

И на поясе красный кизил, да вина отпиваю едва,

И от стука вальков на реке вдруг рождается холод,

                                    тайком проникая в мои рукава.

Поздней осени этой черты:

                                    все увяли давно уже лотосы, ивы роняют листы.

Ветер шляпу сдувает, поймаю, надвину ее набекрень,

Так в затылке чесал и Мэн Цзя, когда тень наводили на ясный день...

Сколько раз я, бразению с окунем вспомнив, на родину, думал, вернусь,

                                                                    до морозов, когда возвращается гусь...

 


潘希白  大有·九日

 

戏马台前,采花篱下,问岁华、还是重九。

恰归来、南山翠色依旧。

帘栊昨夜听风雨,都不似、登临时候。

一片宋玉情怀,十分卫郎清瘦。

 

红萸佩,空对酒。砧杵动微寒,暗欺罗袖。

秋已无多,早是败荷衰柳。

强整帽檐欹侧,曾经向、天涯搔首。

几回忆、故国莼鲈,霜前雁后。

Какая прекрасная грусть! Как здорово с Вами грустить, Алёна! : )) Очень интересные комментарии-пояснения. Как и в предыдущем переводе. Теперь можно грустить не отвлекаясь на вопросы. : )) (Надеюсь, это не только мои вопросы стали причиной пояснений к переводам.) А если от грусти тепло и уютно, нужны ей объяснения? Как и стихам. Они или трогают, или нет. Спасибо.

большое спасибо, Аркадий! :)
в общем и целом, согласна, и стараюсь переводить, чтобы понятно было и без пояснений. все же лирика.
но вот есть и в этом жанре (цы) пласт подобных стихотворений: философского плана, с какими-то историческими или культурными реалиями (которые, в отличие от так называемой пейзажной лирики у нас переводили и переводят мало), которые без пояснений будут малопонятны. эти два стихотворения показались мне интересными именно своим историческим подтекстом. но и сам праздник Двойной Девятки - симпатичен своими культурными обычаями, и вообще, эта склонность (китайцев, японцев) к любованию природой: весенним цветением мэйхуа, сакуры; осенним цветением хризантем, кленов :)... жаль, у нас такого нет :))
спасибо!