От спеси, от гордыни...

Дата: 12-06-2015 | 00:43:41

От спеси, от гордыни – от пороков –
Не убежать нам в первозданный лес.
В отечестве не может быть пророков,
А вот пороки щедро дарит бес.

Быть может, наши души обветшали,
И мы, ещё не осознав того,
Покрылись злобой, как железо ржавью,
И клич забыв: «Распни! Распни Его!»,

Смиренно лжём и ложно обвиняем,
Смиренно просим сыра пожирней,
Смиренно бьём, смиренно отнимаем
У ближнего тарелку постных щей.

Испив из чаши гнева и печали,
Всё дальше мы от праведных небес.
А сердце – сердце, словно в день начала,
Всё ожидает сказок и чудес.


Грустно, Елизавета. Но сам факт появления вот таких стихов утешает, за что поклон Вам.

...Вина доселе не снята
С потомков тех, кто не по праву
Распяли на кресте Христа,
Помиловав притом Варавву.

Богатые по искрометной мысли и содержанию, некоторые Ваши стихи имеют два недостатка - техническое несовершенство исполнения и скучные перепевы уже сказанного ранее. Если эти недостатки не являются хорошо продуманным авторским почерком или стилем, то они, в принципе, легко устранимы. Например, возьмем стихотворение с этой странички, сперва - построчный разбор: "От спеси, от гордыни – от пороков – "... Единственный недостаток это совершенно лишнее двойное тире. А в остальном эти строки можно отнести к вершинам русской поэзии, так как они на уровне лучших строк из классиков. Далее:
Быть может, наши души обветшали,
И мы, ещё не осознав того,
Покрылись злобой, как железо ржавью,
И клич забыв: «Распни! Распни Его!»,

Здесь мы имеем перебор эпитетов: души либо обветшали, либо покрылись ржавью, и то и другое - в ущерб цельности содержания. А про клич – здесь же имеется ввиду, что забыт не сам клич, а его значение, скажем так:
...Упрятав их за лживою моралью,
Опять крича: "Распни! Распни Его!",
Избавившись от повтора одной и той же мысли, мы ввели в текст новый персонаж (мораль), который связал четверостишие воедино. А для того, чтобы не пропала хорошая строка, ей можно найти применение и при желании, добавить в стихотворение еще одно четверостишие:

Когда мы поклоняемся тщеславью,
Мы жизнь продолжаем в слепоте,
Покрывшись злобой, как железо ржавью,
Мы клятвы преподносим клевете.

Далее следует:
Смиренно лжём и ложно обвиняем,
Смиренно просим сыра пожирней,
Смиренно бьём, смиренно отнимаем
У ближнего тарелку постных щей.
Можно сказать, что все хорошо, но "сыр" и "щи" в таком контексте - не для классики, пусть даже и не будет переклички со словом «щедро» из первой строфы. Берем более весомые символы, например, "закон" и "хлеб":
Смиренно лжём и ложно обвиняем,
Смиренно просим исполнять закон,
Смиренно бьём, смиренно отнимаем
У ближних хлеб, чужой не слыша стон.

Далее встречается понятное, но несуществующее понятие "день начала", которое надо чем-то заменить, например, словом "скрижали". Если, говоря про сердце, оставить как прежде: "Всё ожидает сказок и чудес.", то и того и другого хозяева жизни предоставят с лихвой. Посмотрев на результат, можно заметить, что теперь стихотворение стало более цельным, при этом смысл его нисколько не изменился. Теоретически, стихотворение могло бы выглядеть таким образом:

От спеси, от гордыни, от пороков
Не убежать нам в первозданный лес:
В отечестве не может быть пророков,
Зато лукавства демон не исчез.

Быть может, наши души обветшали,
И мы, ещё не осознав того,
Упрятав их за лживою моралью,
Опять крича: «Распни! Распни Его!»,

Смиренно лжём и ложно обвиняем,
Смиренно просим исполнять закон,
Смиренно бьём, смиренно отнимаем
У ближних хлеб, чужой не слыша стон.

Пока мы поклоняемся тщеславью,
Вся наша вера стынет в слепоте,
Покрывшись злобой, как железо ржавью,
Мы клятвы преподносим клевете.

Испив из чаши гнева и печали,
Всё дальше мы от праведных небес,
А сердце наше, перечтя скрижали,
Желает истин больше, чем чудес.