3027

Дата: 13-10-2012 | 23:01:10

__________________________

Выворачивая наизнанку
изнурённую распрями душу
в тщетных поисках вечной свободы,
я пытался уйти от себя,
погружаясь в проблемы других,
играя и в чёрта, и в Бога.
Я постиг мирозданья основы,
растворяясь в безумии улиц,
безмятежности дикой природы,
Становясь с каждым мигом одним
из живущих на свете существ,
двуногим иль четвероногим.

На вечернем Новинском бульваре
угощал я индейца из Фриско
горьким зельем из бледных поганок.
«Пришло время печали твоей», –
просипел он, краснея лицом,
над кружкой с горячим отваром.
Роем белые жирные мухи
беспечно кружились над нами,
инспектируя наши стаканы,
И натужно давилась луна
бутербродом из розовых туч,
осенним дыша перегаром.

Мятый флаг над посольством, как птица,
хлопал крыльями звёздных полотнищ,
словно жаждал взлететь в поднебесье.
«Ты умрёшь от псырЯ в животе!» –
громко выкрикнул прерии сын,
мешая английский с испанским.
Я беззвучно в ответ рассмеялся
и промолвил: «Амамос ля вида».
А потом, как заправский кудесник,
щёлкнув пальцами, пламя разжёг
в старой трубке, набитой грибком,
подаренной мне иностранцем.

Затянувшись едва едким дымом,
необычную ясность и лёгкость
ощутил сразу я в своём теле.
Мир, казалось, навечно застыл
фотографией передо мной,
расцвеченной ярким неоном.
С каждой новой затяжкой я видел
бездну смысла в обычных предметах,
скрипе шин и дворовых качелях.
И, забыв про ярмо бытия,
я, исчезнув всего лишь на миг,
вернулся умиротворённым.

Краснолицый мой брат, утомлённый,
крепко спал на железной скамейке,
прижимая холодную кружку.
Где-то плакал бездомный щенок,
голосили сирены машин,
визжала со стоном позёмка.
В свете фар серебрилась дорога,
и ночные московские окна
перемигивались как подружки.
Я колено одно преклонил
пред величьем такой красоты,
рождаясь для будущей ломки.

У произведения нет ни одного комментария, вы можете стать первым!