А рукописи вправду не горят.
И в этом убедился я воочью,
Когда пытался сжечь, что невпопад
Навеяло во сне минувшей ночью.
Хотя огонь и пожирал листочки,
Так явственно – каре, за рядом ряд –
На пепле снова проступали строчки.
Так явственно – каре, за рядом ряд –
На пепле снова проступали строчки
То оскорбления, то ругань, а то мат...
Полусонет, после Голохвастова, уже стал канонической формой в русской поэзии. Поэтому хорошо бы соблюсти в катрене опоясывающую рифму, рифмовка сразу заиграет иначе: abba cac.
Мороз полночный жгуч и колок,
И снег рассыпчатый скрипуч…
Скользя в летучей дымке туч,
Мерцает месяца осколок
Серпа отточенным ребром,
И хрупкий иней спящих елок
Сияет синим серебром.
Порой мечтаешь: "Чтоб оно сгорело!"
Оставить всё, остаться не у дел.
И вот уже безвольно и несмело
коснулся палец красной кнопки "Del"
И вот я тих, обмяк тряпичной куклой.
В мозгу моём ни буквы, ни строки.
Гори оно, бессмертие на Гугле,
не лезьте в душу, поисковики!
Но вот пока ты сам с собою в споре,
покуда немы сердце и рука,
из памяти плывёт на мониторе
заглавная нестёртая строка.
Поэмы не сгорают говорят,
вот и моя целёхонька до точки
поэтому достоин я
наград...
прошу прощенья, я не виноват
что те, поэты прежних поколений
бумагу жгли, а я меньшой их брат
не смог их сжечь... поскольку просто
г е н и й.