Impression

Дата: 13-06-2012 | 00:04:54

Устав к утру качать качели сна,
Ночь по-кошачьи проползла под дверью,
Позволив дню на пальчиках привстать
И расфуфырить солнечные перья.

Отбросив хлам, сплетённый из дремот,
Дом возрождал охотку к говоренью,
К многоязычью, к ранней спевке нот,
К гульбе и смеху, к слов столпотворенью.

А ты спала… Сон тих был и дразнящ,
И краской дня подчёркнут был умело,
Как будто лёгкий утренний сквозняк
Румянец солнца напылил на тело.

Кошку, конечно же, жалко было бы… вот та́к вот… разве что, ради искусства!
А ночь, да — она такая: где хошь проползёт.
Но, вероятно, южные щели под дверью не чета нашим — вьюжным.
Да и дом-то, скорей всего, дача, а кошка — тощая-тощая, мышей не ловит, а если ловит — не ест, есть такие, я знаю.

Роскошнейшее слово “расфуфырить”, мне кажется, удачно поддержано последующей строкой, конкретней — словечком “хлам”, подчёркнуто утверждается в своём “фуфырном” достоинстве, обретает романтический ореол, перекраивая все границы обыденности.

Впечатлило, в перечислительном ряду, завершающее “слов столпотворенью”, свежий, первичный, образ.

А девушка! Жалко вот, кошку не кормит…

У меня тоже есть утренний стишок, правда без девушки, да может оно и к лучшему, а то бы переживал, что простынет на сквозняке, стал бы укутывать, закрывать форточки, щель под дверью заткнул бы какой-нибудь ветошью — и где он, стих? — сплошная проза…

Рассвет вставал на цыпочки
И, за оконцем потным,
Вытягивал по ниточке
Из занавески плотной.


Ну и т.д.