Пустая держава закона и сна,
Когда же проснется весна?
Как будто бы спишь и стоишь у окна,
И видишь поля без окон и окраин,
И скирды, в которых копается Каин,
И сиплые ямы без дна.
Зачем же я вброшен в подобный удел:
Без цели, и смысла, и дел?
И кто же нас проклял, какого рожна
И время уплыло, и сплыло пространство,
И в жбанах столетий настояны чванство,
Сума и тюрьма, и мошна?
И бросил бы это, и выпил до дна
Дырявую чашу для слез и вина.
Но песню заводит внезапный снегирь,
Тепла и огня поводырь.
И ветер дрожит за стеной, как блесна,
И рыба дрожит на ветру одичалом,
Дрожат рыбари и ладьи у причалов,
И зреет улов – золотая весна.
Александр, "дико извиняюсь", вероятно, Вы имели в виду сказать:
«И в жбанах столетий…».
Простите, Александр, за вольную аранжировку!
Видимо, жажда весны, неизбитой темой и нетривиальной ритмикой растревоженная, виновата!
* * *
Пустая держава закона и сна,
Когда же проснется весна?
Как будто бы спишь и стоишь у окна,
Над сиплою ямой без дна.
И видишь поля без окраин,
В которых копается Каин.
Зачем же я вброшен в подобный удел:
Без цели, и смысла, и дел?
И ропщешь: Всевышний, какого рожна
Сума и тюрьма, и мошна?..
Пустые поля без окраин,
В которых копается Каин?
А время плывёт, размывая простор:
Провалы, разор и позор;
Из жбана столетий – дурного вина
Прискорбная чаша без дна…
Над ней, день ли ночь, неприкаян,
Слоняясь, склоняется Каин.
Но песню заводит внезапный снегирь,
Тепла и огня поводырь.
И ветер, форелью на звонкой блесне,
Поёт, говоря о весне;
Ликует рыбарь… Окликаем,
Весной упивается Каин.
С уважением,
Ю.С.