
Этой ночью опять обернусь тишиной,
Выйду в сад, где деревья, как вдовы, стоят.
Бесконечен исход высоты надо мной,
В бесконечную темень созвездья летят.
Мой потерянный сын, отзовись моим снам,
Средь живых и средь мертвых тебя не найти,
Словно тень, я иду по незримым следам,
Чтоб к тебе, как к прощенью, молитвой взойти.
Затаилась земля в зыби вязких туманов,
С тяжким вздохом срывается чья-то душа.
Подойди ко мне, сын… Это сердце – не рана,
Чтобы кровь не хлестала, стою не дыша.
Посмотри на меня, задержись на мгновенье…
Этот сон ожиданием сводит с ума.
Я у смерти искала пощады в забвенье,
Но сиротством твоим меня жизнь позвала.
Повернись к ней, сынок. Я с ней рядом, не бойся, -
Оклеветана жизнь: она мать, как и я.
Шепчет голос тревожно: «Беги, мама, скройся!
А я спрятался рядом, и ты прячься сама».
Я на шепот иду, я кричу: «Сын, вернись!»
Тает голос в тумане, повторяя слова:
«Прячься, мама, как я, и забудь слово «жизнь»,
Я укрыт от нее навсегда, навсегда…»
…Стану грудой листвы в эту ночь ожиданий,
Надо мною, как свечи, деревья горят.
Нам убитые звезды обещают свиданье,
Опуская на землю последний свой взгляд…
Дмитрий очень точно выразил впечатление от Ваших стихов, которые более жизнь, чем искусство.
А я объясню свою сдержанность в оценке Вашей строчкой.
"Чтобы кровь не хлестала, стою не дыша".
Добра Вам, МАРИЯН!
СПАСИБО!
Ранимость и беззащитность чуткой души - сама по себе есть поэзия! Ваш Сорокин
Уважаема Мариян.
Сделаю одно только замечание. "Опрокинуто небо...", "опрокинутое небо..." - это клише, которое кто только не использует. В стихах, бывает, и клише может быть оправдано, но не в данном случае.
С уважением,
С.А.
Ну не умею я, Мариян, такие строки ни комм., ни оценивать...
Умею только хвататься от них за горло...