Заячья история

В нашем калифорнийском Озёрном графстве животный мир разнообразен настолько, будто здесь заповедник или национальный парк. Охота и рыболовство ограничены жёсткими законами, вследствие чего братья наши меньшие весьма расплодились и порядком обнаглели, перестав видеть в человеке врага. Последнее время к нашему дому на горЕ, помимо прочих животных и птиц, пожаловали зайцы. Как-то раз, поднимаясь на машине ночью по серпантину, мы едва не сбили косого, который убегал от нас по пути следования машины, освещаемый мощным светом фар. Нам, видимо, попался тугодум, ибо убегал он хотя и зигзагом, но не выходя за пределы дороги. Бежал метров, эдак, сотню, пока, наконец, не сообразил юркнуть в придорожные кусты. За это время мы от души налюбовались им, и Маша невольно вспомнила давнюю историю, происшедшую в бытность её работы в аэропорту "Пулково".

Без малого, двадцать лет тому назад на 1/6 части обитаемой суши рухнула коммунистическая состема. Срок уже немалый, и из памяти людской постепенно стираются различные мелочи, характеризовавшие наше тогдашнее житие-бытие. И, ежели кто-либо из читателей или читательниц в ответ на разнузданную критику нашего прекрасного прошлого промолвит проникновенно и душевно: "Но ведь было же и хорошее!", сей рассказ безусловно подтвердит: "Да, было!" Более того, "мне не думать об этом нельзя, и не помнить об этом не вправе я". Память у меня отменная, стало быть, "если не я, то кто же!?"

Речь пойдёт о помощи города деревне в уборке урожая. Не то, чтобы урожаи в нашей Ленинградской области были в те времена очень богатыми (скорее - наоборот!), но, тем не менее, каждую осень возникали проблемы, и все предприятия города отряжали своих работников на сбор гибнущего картофеля или турнепса. Эта своеобразная смычка города с деревней принималась горожанами без особых возражений. У всех была на слуху ироническая песенка Владимира Высоцкого, обращённая к "доцентам с кандидатами", рефреном которой были слова: "Небось-то все вы картошечку уважаете, когда с сольцой её намять!" Спору нет, уважали!

Конечно, экономическая эффективность подобных авралов была бы в капиталистических странах отрицательной. Но у нас же - развитой социализм! О чём речь!? Ну, простояли бы лишний день-другой эти мальчики-девочки у своих кульманов в КБ, попортили бы глаза, изучая импульсы на экранах осциллоскопов в своих чрезвычайно секретных НИИ, подышали бы смрадным запахом эмульсии в механическом цеху, - что бы изменилось?! Всё одно,- где бы они ни были эти несколько погожих осенних дней, к 31 декабря план будет выполнен, все необходимые бумаги будут подписаны, плюс десять томов замечаний, которые будут учтены на протяжении последующих лет. Короче, производство не пострадает, валовой продукт не уменьшится! А, с другой стороны, совхоз отчитается о собранном во-время и без потерь урожае, городское начальство доложит по инстанции о вкладе трудящихся города в выполнение Продовольственной программы (помните?!), а, главное, мы, эти самые трудящиеся получим полноценный день здоровья, работая на свежем, слегка прохладном воздухе, напоённом замысловатыми ароматами увядяющей листвы, влажным духом слегка подмороженной земли под лучами безобидного осеннего солнца (если повезёт, конечно!), наслаждаясь необъятным простором, коего не может быть ни в каком городе. Одним словом,- лепота. Все довольны и счастливы. Вот он - развитой социализм в действии!

И, конечно же, нельзя умолчать о том благословенном моменте, когда в конце трудового дня, где-нибудь на опушке леса, в рощице или на пригорке расстилался видавший виды плащ из ткани "болонья", и на него выкладывалось продуктовое содержимое сумок трудящихся. Назвать это действо застольем нельзя лишь потому, что именно стола-то и не было. Что ж, назовём это пикником!

Обычно централизованно и заблаговременно закупалось только "горючее". И, конечно же, никто не допускал и мысли понадеяться на изысканный ассортимент местного сельпо. Каждый приносил закуски самостоятельно. Кто-то, - маринованные огурчики, кто-то, - грибочки, а к кому-то приехали друзья из далёкой, но братской Армении и привезли настоящую, нарезанную тоненькими, почти прозрачными ломтиками, бастурму. Даже, если кто-либо, не имея дома никаких деликатесов, приносил ветчинную колбасу (ту, что была по 2руб. 20коп. за килограмм), это не вносило диссонанс, ибо на "здоровом, ядрёном" (Н.А.Некрасов) воздухе обычная ветчинная колбаса волшебным образом приобретала вкус ветчины! Ну, а ежели находился умелец, способный развести на сырой земле костерок, да положить подле него несколько картофелин... "Кончаю, страшно перечесть!"

И вот в такой погожий осенний день Маша вместе со всей своей группой спецконтроля, состоявшей из одних молодых женщин, была отправлена на акт смычки города и деревни. Акт прошёл нормально, как полагается и, наконец-то, наступил долгожданный момент пикника. Им было, где расположиться, ибо рядом находилась небольшая рощица, и им было, чем побаловаться, ибо в последнюю ночную смену на спецконтроле случилось небольшое происшествие. Несколько лиц грузинской национальности пытались провезти две небольшие канистры коньячного спирта. Бдительные девушки изъяли не разрешённые к перевозке предметы. Начали составлять акт. Тут грузины сказали: "Пиши акт на адин канистра. Второй мы вам так отдадим." Так что девушкам повезло. Хорошо повезло! Так хорошо повезло, что через несколько минут с начала пикника трезвою осталась лишь одна категорически непьющая Маша.

Остальных девушек потянуло на подвиги. Оно и понятно: не о них ли писал Н.А.Некрасов: "Коня на скаку остановит, в горящую избу войдёт!" Как назло, ни коня, ни горящей избы рядом не оказалось. Но недаром говаривали нам комсомольские вожаки о том, что в жизни всегда есть место подвигу. Нашлось оно и в данной, далёкой от героики или романтики ситуации. Проехал трактор, вспарывая смёрзшуюся землю, и, видимо от его шума и грохота, то ли из ботвы, то ли из норы выскочил зайчонок. Кто-то из девушек его заметил, все сразу оживились, а самая бойкая, крепко сбитая уроженка брянских лесов, обладательница несомненных женских достоинств (на подробное описаное которых мне явно недостаёт темперамента), не поднимаясь с земли и сразу приняв низкий старт, со спринтерской прытью ринулась за зайчиком. Трудно сказать, был ли при этом установлен мировой рекорд скорости или нет, но косого она догнала и поймала голыми руками, не причинив ему при этом никакого вреда. Правда, надо признать, при задержании косой сопротивления не оказал.

Ко всеобщей радости, животное было помещено в сумку смелой и находчивой спортсменки, и пикник продолжился. Девушки ещё больше захмелели и решили продолжить пир в Ленинграде. Когда подали автобус, они покидали свои вещи, напрочь позабыв про зайчика, и Маша, можно сказать, спасла ему жизнь, поместив сумку с животным сверху. Однако, учитывая непростое состояние своих сослуживиц, она без шума переложила зайчика в свой рюкзак и благополучно доставила его к себе домой. А девушки продолжили веселие, которое в Ленинграде превратилось в полноценное застолье.

Зайчик был помещён в "оконный холодильник" (деревянный ящик, расположенный снаружи кухонного окна), дабы условия содержания косого хотя бы по температуре соответствовали его прежней жизни. Попытки покормить его не удавались. Заяц объявил голодовку. Пока это было не опасно, ибо зайчата кормятся эпизодически молоком пробегающей мимо своей или чужой зайчихи. Но в данной ситуации трудно было рассчитывать на случайную зайчиху! Наутро, на работе Маша рассказала своей брянской сослуживице о состоянии зверя, и предложила либо вернуть его законной владелице, либо отдать в зоопарк. Та, поразмыслив на протрезвевшую голову, решила, что лучше передать зайчика в зоопарк. На том и порешили.

Первый звонок в зоопарк произвёл удручающее впечатление. Поняв суть вопроса, девушка на том, "зоологическом" конце провода безапелляционно заявила: "Позвоните в отдел копытных." Трубка едва не выпала из машиных рук, воображение моментально нарисовало страшное чудище с заячьими ушами и свиными копытами, но всё же она позвонила, и тогда стало ясно, почему зайчатами занимался отдел копытных. Как объяснили Маше, зайчатам требуется очень жирное молоко. Так как дойных зайчих в зоопарках не бывает, их потомство выхаживают козьим молоком.

Кроме того, работница зоопарка развеяла опасения Маши насчёт того, что животное могут скормить какому-нибудь питону или кобре. Оказалось, что зайцы очень ценны для зоопарка, ибо он не располагает материальными средствами на организацию поимки зайцев. (Мы же помним: "Экономика должна быть экономной") Опасения Маши совсем улетучились, когда зайчик предстал перед очами работников зоопарка. Косой оказался редкой, давно не имевшейся в наличии породы. Его будущее было гарантированно прекрасным. Уже на другой день он разгуливал по площадке молодняка. Как тут не вспомнить А.Галича:

"Лишь при советской власти такое может быть"!

Не хочу молчать!
Читая этот злостный пасквиль на нашу социалистическую Родину, хочу ответить заокеанскому писаке: «Слава Богу, сохранились ещё (и работают) люди, которые могут дать грозный отпор изгнанным с неё отщепенцам!».
Этот, так называемый, выражаясь доступным Вам языком, буржуазный «happy end» является гнусным обманом! Автор не договаривает. Советский конец может быть счастливым лишь при том условии, что герой отдаст жизнь за нашу Родину или, по крайней мере, за мир во всём мире. Что касается не только зайца, но и медведя, и любого простого советского человека.
«В действительности всё обстояло не так, как на самом деле» (Ежи Лец).
Не прошло и года, как отъевшийся на государственных харчах и козьем молоке герой произведения был отправлен в специализированное охотничье хозяйство и закончил на длинном поводке своё земное существование, когда «наш дорогой Леонид Ильич Брежнев», наш «миг радости и относительного покоя» (С.В.Брель), принимал своего дорогого друга Фиделя.
В знак признания герой принял участие в совместном обеде.