Воздушные коридоры

Дата: 09-04-2010 | 14:58:52

Во все дыры, во все щели
лезет холод, а за ним -
пустота от Торричелли
и отчизны сладкий дым -
с горьким привкусом, понятно,
и с налогом на восход,
на закат, на кофе пятна
и на шпрот в народный рот.
На Матросской Тишиною,
над Холодною Горой,
над зубастою Стеною
космонавт летит, герой, -
как фанера над Парижем,
славным городом понтов,
где дожди к лицу и крышам,
и гортензиям зонтов,
где и я гостил когда-то,
у араба сняв подвал.
За три дня ночлежной хаты
слёзы месячной зарплаты
Монпарнасу отдавал.

Над Лукьяновской тюрягой
да над Куряжем святым,
ледяной подхвачен тягой,
правлю я крыло в Надым.
Вниз влекут портвейн "Алушта",
с жёлтым бланком управдом,
но лечу я, потому что
вызрел воздух под крылом.
Вызрел, синий и холодный,
чуть подбитый сединой,
ледовитым духом сходный
с первородною виной.
Над Крестами, над Бутыркой,
над Лефортовской тюрьмой, -
рукавами врастопырку,
зрячий, но глухонемой,-
я лечу. Почти не слышен
клёкот горла моего,
да и я, полвека с лишним,
сам не чую никого,
кроме Пушкина с Дантесом,
Мандельштама с Усачом
да народа, с мелким бесом
спорящего - что по чём...

Правлю курс, и днесь, и присно,
на Игарку, на Сургут.
а внизу всё та же тризна -
выпьют, три мешка наврут,
булькнут да уважат в рыло
побратима своего...
Что-то в нас от Бога было,
не осталось ничего.
Рявкнет Русь - для стихоплёта
не отсудит ни шиша,
лишь над прозой гула-взлёта
смутно ждёт её душа -
чтоб над доброю Москвою,
сердобольной Колымой
да над звонами конвоя
долететь к себе самой...
Тянет стынью. В те же щели
лезут те же времена.
Печь дрожит, храпит Емеля,
а с открытки Боттичелли
пак-фиолем, еле-еле,
веет бледная весна...





* * *


Бездомный ветер кривобокий
ограды наземь повалил,
стрекочут сойки и сороки
над запустением могил.
В неровном проблеске апреля
чернеют палые листы,
засыпав прошлогодней прелью
полуистлевшие кресты.
С крылами в синь,
с хвостищем в зелень,
размашистый сорочий князь,

отведав талых капель зелье,
трещит, колышет веток вязь.
И радугой перо искрится,
и глупый крик гортанно смел.
Средь голых веток морщат лица
химеры хмурые омел.
И нечто им в ответ двоится
в завалах прелой тишины...
Но как кладбищенские птицы
на диво ярки и сильны!





И ритмика, и поэтика - на высоте! А "химеры хмурые омел" - полёт души! Ваш Дмитрий

Сергей, скажу твоими последними словами стихотворения: "Ярко и сильно!"

Геннадий