Морис.

- Какой смешной! – сказал сын, взяв на руки кота и разглядывая серый в белую полосочку комочек. Мы почему-то сразу поняли, что это никакая не кошка, а именно кот. Наш кот.
- Мяк! – сказал котенок и тут же вцепился в новый свитер сына острыми коготками. В желтых глазах котенка барахтался ужас!
Отодрали аккуратно коготок за коготком, но все же длинная зацепка вытянулась и потянулась, как последняя ниточка надежды, связавшая прошлую нашу жизнь - бескотовую, с новой котовой нашей жизнью.
- Кто ты, живность? – спросил старший сын, специально приглашенный смотреть кота.
- А, Бог же его знает, - говорю, - всю грудь исцарапал, пока довезли. Я же еще и за рулем, хорошо, ментов не было, а то бы штрафанули – с котами нельзя, или что-то в этом роде. Доказывай потом, что это котенок, а не Бегемот.

Кот орал всю ночь. Он исполнял болеро на все кошачьи лады, болеро незабываемой ночи, болеро сумасшедшей, дурацкой нашей идеи – ужасающее болеро нашей новой котовой жизни. Казалось бы, откуда в тщедушном тельце столько фальцетных, трубных, фанфарных, душераздирающих ритмов? И, когда, наконец, вступила в фазу финальная каденция, с хрипловатыми переливами и значительными паузами, сын не выдержал и возопил:
- Морис, заткнись!
Все затихло и замерло. Минута счастья, подарившая коту имя Морис, зависла в вязкой тишине, и он, вскарабкавшись под мое одеяло, обессиленный и немой, тоже затих и замер.

Мало-помалу Морис входил в возраст и становился прохвостом и пронырой. Освоившись в доме по-хозяйски, он, выпучив желтые бесстыжие глаза, носился, залихватски заломив набок хвост, по шкафам и занавескам, по раскрытым клавишам пианино, наполняя дом какофонией чудовищных басов и фальшивым кряканьем верхов, и, наконец, по нашим спинам и головам.
- Бесполезная живность, - сказал старший сын, аккуратной губочкой вымакивая содержимое своего ботинка.

Однажды младший сын закрыл кота на балконе. Не то, чтобы нарочно, а кот выбежал на снежок, тут дверь и закрылась. Я пришла часа через два. Удивилась, что не встречает, как обычно, пошла искать, смотрю, на самом краешке перил сидит Морис, распушив шерсть во все стороны. Он не бросился ко мне, просто терпеливо ждал, когда подойду сама и возьму его под замерзшее пузико, покрытое круглыми сосульками. Только ждал и смотрел, в уголках глаз блестели сосульковые котовые слезы.

После этого случая кот стал как-то по-человечески относиться к нам и по мере своих кошачьих сил даже заботиться и опекать. Была весна, балкон открывали настежь, чтобы впустить в комнату весенние свежие запахи и расслышать переливчатое щебетанье и чириканье, так приятное чуткому уху, оглохшему за зиму.
Весенним ранним утром я проснулась от копошения в моих ногах. Подвигав спросонья ногой и нащупав кроме мягкого кошачьего бока что-то еще жесткое и жуткое, я подскочила и в ужасе обнаружила полузадушенного довольно крупного птенца голубя, слабо двигавшего немыслимо вывернутым крылом.

- Какая гадость! – вырвалось у меня в сердцах. Голубь зашелся дрожью, и, оставляя капельки крови, закружил вдруг по простыне вокруг изуродованного крыла, теряя последние силы. Морис ликовал! Он был счастлив кошачьим своим счастьем! Он не трогал птицу, он принес ее мне, чтобы я ела и была сыта.
- Может, сварим? – спросил сын, - говорят – деликатес. Попробуем хоть. Чего еще с кота возьмешь?
Деликатес испустил дух, и был завернут в тряпицу, потом закручен в целлофан и вынесен на помойку.

Так мы и жили. Кот всеми своими лапами и всем своим неуемным характером так влез к нам в души, что казалось, будто он был с нами всегда, и даже до того, как появился в доме.
Был август. У меня намечалась трудная и тяжелая работа, в удачном исходе которой я вовсе не была уверена. В тот день, перед самой сделкой, я подошла к иконе и молилась: «Помоги, Господи! Сделай так, чтобы у меня получилось задуманное. Или дай знак. Дай понять, надо ли мне втягиваться в трудное дело самой и втягивать своих клиентов в сомнительную сделку». Покупка квартиры – серьезный вопрос не только для покупателя, но и для риэлтора. Порой исход сделки зависит от интуиции грамотного профессионала, - он должен чуять подвох и каверзу. Это был как раз тот случай. Дай мне знак, Господи!
- Эй, Морис, провожай! Где ты там? - крикнула я в дверях, но кот не вышел и не отозвался, как это бывало обычно.

На асфальте перед подъездом лежал Морис. Он был мертв. Сделка не случилась. В последний момент выяснилось, что эта квартира уже была продана другому лицу.

Перечитываю, Ира, со слезами второй раз... Кот - гораздо интеллектуальнее и чувствительнее, чем нам порой кажется, существо, склонное более остальных рушить стереотипы... Моей кошке около 15 лет. Однажды она спасла нас от огромной крысы... Мы с ней часто ссоримся и миримся, словно с самым близким родственником. Ваш Дмитрий

Эти морды умеют залезать в души, но живут, к сожалению, не так долго.
Нашей Лушке скоро 14...
А ваш рассказ прочёл с интересом.
В.К.