Cтрашная баба-ЕГЭ

ЭТА СТРАШНАЯ БАБА-ЕГЭ

Кажется случившимся фактом, что современный выпускник школы не расположен к чтению художественной литературы, редко обращается к созданию письменного текста, и весьма примитивен в использовании устной речи. Устную речь определяет не школа и семья, а улица и телевизионные ток-шоу как производные от шоу-бизнеса.
Это значит, что в школьном преподавании и воспитании слабо представлены в фактах и упражнениях образцы как литературной, так и деловой и устной речи, при том той части устной речи, которая основывается на письменных источниках, их чтении, понимании и обсуждении.
Этому есть свои причины. В обществе утверждаются слухи, что беды России от ее литературоцентризма. «Модернизация» образования, таким образом, должна быть сдвинута в сторону прагматических навыков и знаний, помогающих ориентироваться именно в современности, а е не оглядываться на культурный фундамент, крепость которого то и дело подвергается сомнением.
(
Чем чреват «тестовый» подход к оценке знаний? Интуитивно отвергают его и математики и гуманитарии. Безапелляционно проводят его в жизнь чиновники, как наиболее образованная часть общества. При этом ссылаются на общемировой процесс. В этом прогресс чиновного мышления. Если в минувшее время он определялся иронически: советский паралич самый прогрессивный в мире, то теперь все без особых амбиций: у них кризис и у нас кризис. Можем гордиться. На том стоим, ибо альтернативы нет.
Тест на первый взгляд безобидно имитирует мышление, выбор верного из некоторого набора, где верное рядоположено неверному. Некоторый полагают, что это следствие кибернетического, машинного подхода к интеллекту. Но, скорее всего, даже робот «мыслит» не так, если он запрограммирован мыслить. Выбор возможного не всегда есть правильный выбор. Мир не предлагает нам безальтернативные решения. И часто выбор, сделанный как правильный, опровергается временем. История это есть непрерывная последовательность ошибочных выборов человечества и его вождей.
Знание иерархично. Если мы знаем нечто, то предложеннный нам на выбор наряду с правильным ответом набор неправильных лишь искажает сознание. Любое испытание (экзамен), данное через диалог, всегда чревато обучением, а следовательно знанием. Испытание через тест предлагает угадывать, настраивая на игровое отношение к познанию (симптом рулетки).
Такое знание не встраивается в иерархическую модель. Эту модель называют сетевой и считают более современной, или более подходящей к смирению перед современностью. Иначе это называется мозаичным сознанием. Его связывают с появлением систем массовых коммуникаций, и одни воспринимают его как благо, идущее в ногу с технологическим прогрессом, это прежде всего чиновничество, обязанное не мыслить, а принимать решение (популистское или непопулярное, вынужденное или волевое, о правильности нет речи в безальтернативной деятельности). Другие, ученые и философы (кроме апологетов постмодерна) подвергают его критике или трактуют как неизбежность, связанную с характером масс и массовых процессов.
Мозаичное (не иерархическое, не традиционное) мышление видит мир знаков как тест, а мир как текст, где все слова по-своему равны: океан и лохань, путеводная звезда и звезда шоу-бизнеса. В этом мире, если обратиться к нашим экзаменационным тестам, в принципе любой ответ правилен. Особенно в отношении тестов по гуманитарным наукам. Приведу типичный мозаичный текст массовой коммуникации из Интернета:
1. Православный мир отмечает Светлое Христово Воскресение — Пасху
2. В Грузии взбунтовались заключенные женской колонии
3. «Челси» вышел в финал Кубка Англии по футболу
4. Чавес и Клинтон обсудили вопрос о возвращении послов
5. Мадонна получила незначительные травмы, упав с лошади
Этот текст является одновременно тестом на выбор по интересу. Внутри его падение некой дамы с лошади равнозначно Христову Воскресению. О влиянии подобных текстов на художественную литературу («гибридизции») я писал в статье «Поэзия в свете информационного взрыва» в «Вопросах литературы» № 10 за 1975 год. Я опирался, кроме прочего, на понятия «мозаичной культуры», введенном А.Молем в его «Социдинамике культуры». Описанные мной явления получили развитие в сегодняшнем (все еще) постмодернизме. Из-за этой статьи меня едва не провалили на приеме в Союз писателей в 1976 году.
Сравним предыдущую выборку из актуальных новостей с неким тестом по литературе:
«Что олицетворяло собой чрево в романе Э. Золя «Чрево Парижа»?
1.Центральный рынок, 2.Центральную площадь, 3. Лувр»
Решение задачи – перевод сетевой модели в иерархическую. Но дающие этот набор не исключают возможности, что для кого-то Лувр – Чрево Парижа, отсюда недалеко и до клоаки. Постмодернизм в действии!
Я полагаю, что текст, предложенный как мозаичный «тест», противоречит логической основе мышления. Он противоречит, как минимум бритве Оккама: «сущности не следует умножать без необходимости». Он противоречит этическому императиву, ибо верное рядом с неверным при незнании этого верного приводит слабый ум к неразличению добра и зла. Знающего – очевидный правильный ответ в окружении ложных (лживых?) вариантов оскорбляет, как ненужная подсказка. А что это дает невежде? Возможность угадать «методом тыка» (Монте-Карло)?
Итак, зачем ЕГЭ и почему?
Объясняет Сергей Комков, президент Всероссийского фонда образования:
- «За 7 лет на эксперименты с ЕГЭ было потрачено около 1 млрд. долл. В случае отмены этого экзамена возникнет вопрос, зачем и на что были израсходованы такие огромные cредства. Отвечать на него ответственным за ЕГЭ чиновникам очень не хочется. Кроме того, переход на тестовую систему был вопросом политическим. Эта модернизация российского образования происходила при активном участии американских советников». Вот так. Во-первых заплачено! Вспомним 90-е (сейчас ими принято умиляться), рекламу очередных мошенников, мошенники уже сидят, а реклама крутится на послушном телевидении – уплачено! А во-вторых, нельзя обидеть американских советников, они нам только добра хотят, как и грузинам. Грузины же на них не обижаются.
Об американцах, как образованных людях, очень многое поведал нам юморист Задорнов. Но это юмор. Более серьезно суть буржуазной школы (на примере французской) изложил, Сергей Кара-Мурза в книге «Манипуляция сознанием» (Эксмо, 2003) Вкратце, это школа «двух коридоров». Упрощенная школа – для масс, то есть для «продукта мозаичной культуры», для тех, кем манипулируют. И элитарная, для тех немногих, которые будут манипулировать «единым» большинством. «Одной из задач реформы после 1989 г. в России стала трансформация советской единой школы в школу «двух коридоров»», - заканчивает соответствующую главу С.Кара-Мурза (стр. 257)
Отсюда становится понятным свертывание литературного образования, о чем мы так печалуемся ныне. Литература – творческий предмет, это не просто знание, но предмет, близкий к самому производству знания, как собственно нового. Здесь есть установка на ценность, на эстетическое и моральное предпочтение. Литература искони участвует в процессе манипуляции сознанием, но она и воспитывает активное сознание, способное противостоять манипуляции. Американские советники вряд ли в этом заинтересованы, а наши подобострастные реформаторы соглашаются с необязательностью литература для будущего русского буржуа-пролетария, поскольку сами являются носителями мозаичного (клипового) сознания. Это сознание формировалось на закате прошлого века, и тогдашние прилежные ученики – сегодня сами учителя.
Сегодня учителя втянуты поневоле в полемику, вместо того, чтобы заниматься своим прямым делом. Их тоже смущает модное слово «модернизация», в которой, так или иначе, видят политическую подоплеку.
Я приведу высказывание акад. Ю.В.Рождественского, из которого следует неисчерпаемость художественного текста, когда бы он ни был сочинен: « в каждом литературно-художественном произведении действует как бы авторская гипотеза об описываемой действительности, и следует писать о «правдоподобном поведении людей (и вещей) в предлагаемых обстоятельствах». Авторская гипотеза художественного текста считается индивидуализированной для данного текста (тогда как в науке исходные гипотетические посылки науки общие для всех текстов данной науки). Способность развертывать множество исходных гипотез лежит в основе метода знания художественной литературы. Содержание этого знания, также как и научного знания окрашено духом объективного анализа действительности, что составляет этическую основу художественных текстов». (цит. по рукописи)
Взгляд на произведение как на авторскую гипотезу развертывает творческую фантазию как ученика, так и самого учителя, а это делает рассмотрение интересным и не рассчитанным на окончательное решение. Так стиль автора формирует вкус читателя и ориентирует на то, чтобы стать читателем на всю жизнь. Подобный подход невозможен в «тестовом» представлении. Поэтому читатель гибнет в ученике, распростившимся со школой. Или попадает со временем в дурную бесконечность чтения массовой литературы: клиповое сознание диктует следовать за рекламой, так дураки поддерживают коммерцию, а коммерция плодит дур и дураков – как следствие облегченного образования.
Одним из новых подходов к литературе (к математике так не подойдешь) диктуется вкусом и интересом самих учеников. Ранее я слышал от профессоров, правда уже университетских, в США и в Канаде, что Пушкина они не хотят, не понимают, а вот Лимонов им интересен…
Оправдание массовой литературы для обывателя в том, что в ней, якобы, «все, как в жизни». Вот учительница, (Каленова) взывая к «модернизации» и призывая уйти от наскучившей классики к современности, приводит оправдывающее ее призыв откровение современной школьницы: «…отвечая на вопрос о том, чем привлекают их произведения Вик. Пелевина, Вик. Ерофеева, Т. Толстой, многие учащиеся отвечали так: «Здесь нет абсурдно простых и, как мне кажется, совсем не реальных сюжетов о том, как нищий студент убивает старуху-процентщицу и в результате «ограбления» получает не деньги (что было бы вполне логично), а моральные страдания. Здесь все, как в жизни, так, как должно быть». (Из отзыва ученицы 11-го класса). Критический (размышляющий, выстраивающий гипотезы) русский реализм не воспринимается клиповым сознанием. Если убил, ограбил, так живи на эти деньги без пресловутых нравственных страданий! На этом построены сегодняшние сериалы, где убийцы всего лишь деловиты, жертвы глуповаты, а сыщики интересны свой личной жизнью, а не способностями к поиску преступников. О такой жизни можно мечтать и читать о ней интересно. Кстати, о мечте: в Сбербанке плакат: «Даша мечтает стать моделью», где изображена очень милая Даша еще дошкольного возраста. Зачем этой Даше вообще идти в школу? Надо лишь выращивать фигуру, которая может стать удачной деталью клипа, состоящего из одежды и упакованной в нее удобной модели.
Учительница Каленова горестно констатирует: «Не секрет, что отличительной чертой русской классической литературы является её ярко выраженная нравственная основа. Создаётся впечатление, что в России с самого начала существования государства никто не знал, как надо жить, чтобы жить правильно, и потому отечественная литература благородно взяла на себя неблагодарную миссию по обучению всех желающих этой премудрости. Поэтому и получается так, что история развития русской литературы – это история построения некой идеальной жизни».
Итак, сегодня, когда государств, наконец, предлагает нам «идеальную жизнь», надобность в литературе минимальна. Согласно Пушкину – «поэзия – выше нравственности», значит, долой поэзию, если мы ее еще не опустили ниже нравственности. Если серьезно, то клиповое сознание исключает ту этическую составляющую, которая увязана с классической эстетикой, в частности, нашего 19 века. В своем анти-классичесом пафосе «модернизаторы» смыкаются с постмодернистами, хотя старательно замалчивают хамскую направленность нашего домашнего постмодернизма. На заре перестройки я попал на какое-то интеллектуальное собрание, где довольно юный докладчик, бойко цитируя каких-то новейших властителей западных дум, привел свою речь к заключению, что «мозг это говно, и говно есть мозг». Я тогда не ожидал, что скоро это станет избитой истиной. «Есть упоение в говне», пародирует классика поэт-лауреат Т.Кибиров, творения которого входят в программу по литературе. «Я лиру посвятил сюсюканью, оно…» - учат Кибирова нынешнее школьники как образец, на котором продвинутый учитель объяснит им, как мелок был Некрасов, который посвятил лиру народу. Не странно, что в результате ни классическую, ни «современную» поэзию сегодня народ не читает. На этом пути автор-постмодернист, как бездарный, так и одаренный является стрелочником, направляющим читателя в тупик массовой культуры. В этом его востребованность в коммерческих кругах.
Модернизаторы и либералы были бы правы, если бы выступали против вульгарного «советского» взгляда на литературу, выискивающего положительных и отрицательных героев там, где их не предполагал автор. Но вот некто (Интернет) вспоминает с горечью «слова глубоко уважаемой мной либералки Ирины Хакамады о том, что беда либерализма в России - это следствие отсутствия в русской литературе образа положительного героя-бизнесмена…» Ужас для современника – мировая литература – подчеркнуто антибуржуазна, будь то чистая лирика или сатира. Типичный русский бизнесмен – Чичиков! Сегодня, не найдя себя в литературе, бизнесмен (буржуа, он же – заказчик!)) старательно искореняет ее из образования руками своего министерства образования.
Сегодняшнее общество всеми силами обороняется от этики, как самой по себе, так и скрытой в художественном дискурсе. Специалисты констатируют: «Само же по себе такое правительство, как у нас, потребности действительно заботиться о нравственности не имеет». Самый простой пример: дискуссии (прости Господи!) о дозволенности мата. Раз есть в жизни, так пусть будет литературе, а то взялись приукрашивать действительность! Наши друзья из-за рубежа нас поддерживают, даже жалеют: «К сожалению, в России еще есть противники матизмов» (Доротея Троттенберг, славист из Цюриха). И неудивительно, что таким образом не различаются – любая пошлая действительность и художественный вымысел («нас возвышающий обман»). Матерятся, потому что не отличают белое от черного, чистое от грязного, пустое от существенного. При этом полагают, что какие-то мыслительные операции проводит за нас Государство. Выращивают в себе средний класс и образуют собой гражданское общество.
При таких предпосылках лучше никакого экзамена по литературе, чем клип ЕГЭ. Однако буря дискуссий вокруг этого экзамена говорит о важности литературы как предмета, единственного в школьной программе, кроме пожалуй истории, который учит мыслить в эпоху, теряющую всякую нить мысли…
Закончу цитатой из Ницше: «Неоцененное влияние гимназического преподавания. Значение гимназии редко видят в вещах, которым там действительно научаются и которые выносятся оттуда навсегда, а в тех, которые преподаются, но которые школьник усваивает лишь с отвращением, чтобы стряхнуть их с себя, как только это станет возможным. Чтение классиков – в этом согласны все образованные люди – в том виде, как оно всюду ведется, есть чудовищная процедура, осуществляемая перед молодыми людьми, которые ни в каком отношении не созрели для этого, учителя каждым своим словом, часто самим своим видом покрывают плесенью хорошего автора. Но здесь-то и таится обыкновенно упускаемое из виду значение – что эти учителя говорят на абстрактном языке высшей культуры, – на языке, который при всей своей тяжеловесности и трудности для понимания является высокой гимнастикой головы; что в их языке постоянно встречаются понятия, технические выражения, методы, намеки, которых молодые люди почти никогда не слышат в беседах членов своей семьи и на улице. Когда ученики только слушают, их интеллект уже непроизвольно подготовляется к научному способу рассмотрения вещей. Невозможно выйти после этой дрессировки совершенно незатронутым абстракцией, как чистое дитя природы».
Можно суммировать, что целью преподавания литературы в школе является этот самый неуловимый абстрактный язык высшей культуры, который вытесняется из нынешнего общества выживания-потребления.

Ф.Ницше – «Человеческое, слишком человеческое»
Стр.382
( в сокращении в Лит.газете – 10.06.09)

У произведения нет ни одного комментария, вы можете стать первым!