
Эта рана во мне и поныне свежа,
полыхает костром и уснуть не даёт,
и стекают кровинки по краю ножа,
и душа от огня оплывает, как лёд.
Не убит я случайно – живу и кричу
с перекрёстка дорог, на дымящем юру,
и пытаюсь в глаза посмотреть палачу –
и ему не укрыться, пока не умру.
Эта рана во мне всех, убитых во рвах,
всех, сожжённых в печах, всех, погибших в петле,
чей развеян по свету мучительный прах,
чьи тревожные тени блуждают во мгле.
Это рана и ваша, молчавших в углу,
подносивших фитиль, чтобы порох поджечь,
подававших рукам аккуратным иглу,
позабывших, что есть и свободная речь.
Человечества рана. Не делайте вид,
что она затянулась. Поныне знобит
в лихорадке вчерашней, и рана кровит,
и ничто не забыто, никто не забыт.
Эта рана во мне, словно вечность, остра.
Даже там, за пределом, за линией злой,
буду я ощущать полыханье костра,
и от боли безмерной стонать под землёй.
21.04.2009
Железобетонные (в хорошем смысле слова) стихи, прочные. Концовка усиливает впечатление.
Геннадий