Аничков мост (4)

Дата: 25-07-2008 | 01:59:25

... И конные исчезли истуканы.

XXV
Один лишь миг клубились в мираже
Их отраженья – зыблемы и странны:
В упряжке мчали кони окаянны
По льду венецианской протеже.
Качнув моста чугунные вериги,
Возница взмыл на клодтовой квадриге,
И след истёрся взмыленных коней –
Где Лавры возвышаются шеломы
Над лаврами возлюбленных теней…
Оставив ту, с которой незнакомы,

XXVI
Наедине с двуликим январём,
Сокрывшим бездны скользкие изломы.
По грудь в сугробах охристые домы.
Под уличным желтеет фонарём
Четырнадцатичинная столица…
Спешим же! Ибо действо состоится,
Не отобьёт и полдня бастион!
Покинем до поры амфитеатр.
  Устроим так, что невский моцион
Не совершит коллежский регистратор.

XXVII
Его хоть ждут в присутствии, в Морской,
Но в самый раз оплакивать утрату:
Семь дней тому коллегии куратор
Сослал юнца в именье под Москвой.
С безделицей, под сокровенным грифом.
Да слёг гонец в Клину, подбитый гриппом,
И вот уже преставился почти,
Был причащён и предан смертным мукам.
(Иль дома прошлым вечером почил –
От пущего усердия к наукам).

XXVIII
Где б ни был он, его на Невском нет!
А нам пропажа мальчика – порука,
Что в повести не вынырнет проруха.
Да и на что нам, собственно, корнет?
(Нет, жив он, мы ли мстительны во гневе?)
Идём, Читатель, к нашей Женевьеве.
На Аничков! На сцену, в сень кулис!
В роскошные и славные плеяды
Прекрасных лиц, в толпу песцов и лис –
О, зимние столичные наряды!

XXIX
Извольте в свет! Известнейших господ,
Изящных дам – ах, пылкие наяды! –
Степенна глупость, и надменны взгляды.
Их жизнь, за неимением забот,
Сладка... При бакенбардах и во фраке
Под соболем – сенатор князь Куракин:
В столице – чин, в Сибири – божество.
Он, впрочем, стар и не обидит мухи…
– Ба! Здравствовать желаю, ваше с-ство!
(Сиятельство изрядно тугоухи).

XXX
– Признаться, я беспрекословно рад
Обресть вас в добром здравии и духе.
Гляжу, напрасны горестные слухи,
Что вас опережают наугад!

– Нижайшие поклоны из Коломны,
От N и N. – У Сильвии Петровны
Сегодня бал. До встречи, господа!

О, дивный век! Прадедовы пенаты.
Старик нас с кем-то спутал – не беда
(Сиятельство давно подслеповаты).

XXXI
Гусар, гуляка, русский бриллиант
В оправе аксельбанта, франт усатый –
Строчит стишки и манит час расплаты,
Отчаянный и едкий дуэлянт.
На Невском – день нечаянных оказий…
(Погибель он отыщет на Кавказе
Лет этак через пять, несчастный Л***.
И свет надменный – холодно и строго, –
Прослышав, что проиграна дуэль,
Произнесёт: «Туда ему дорога»).

XXXII
Ах, вижу, проку нет в пустых речах.
Как ей тебя представить? Ради Бога...
Но вдруг не вожделение – тревога
В твоих, Читатель, вспыхнула очах!
Ты чувствуешь? Ты слышишь? – Гулкий рокот,
И скрип, и свист, и храп, и дробный топот
Безудержной четвёрки роковой?!
Безумно поздно, к чёрту представленья!
  Из мрака показался верховой
Предвестником последнего явленья.

Саша, потрясающее чувство сопричастности и присутствия! Спасибо! С любовью, я

Яйцо работы метра Фаберже -
Изыскано, роскошно, недоступно -
Холодный мир в забвении поступка
Ужель забыт он иль воскрес уже?
"Истории незыблемы вериги,
Но рвутся кони клодтовой квадриги"
И замирают, действа не продлив...
И, застывает подо льдом Фонтанка,
А с ней Нева, и Мойка, и залив.
Но где ж оне: гусар, корнет, смолянка?

Саша, как-то я пропустил этот отрывок.Был такой у меня период, потом посчитал, что в ТОП попало то,на что я писал комментарий. А сейчас мне понадобилось надежно донести ответ по поводу художника в постинге к стихотворению, и вдруг обнаруживаю Ваш новый текст. Он напоминает нам: какая разная поэзия, каждая имет свои орентиры и своего читателя. Но я бы убрал в двух местах прямое обращение к читателю.Оно лишает текст новизны. А безличное "Ты" пусть остается. Поставил - 10.

Геннадий