Разговоры о Жданове (и о Боге)


Киевский юбилейный вечер Ивана Жданова вызвал новый всплеск интереса к нему. И последующий интенсивный обмен мнениями. Во всяком случае, в Киеве. Но, надеюсь, не только в нем.

(Далее в этом тексте я использовал некоторые мысли, высказанные в ходе обсуждений, которые перекликаются с моими, за что выражаю благодарность их авторам).

Предмет этих заметок - творчество и метод поэтического познания Ивана Жданова.
Повод и толчок – статья Александра Закуренко (далее – Закуренко, Александр, Саша, А.З., и т. п.) о том же.

Без нее я, может быть, и не стал бы вновь возвращаться к этой теме.
А так возникла потребность: с одной стороны, еще раз упорядочить свои мысли и ощущения, с другой – даже не пополемизировать в чем-то с А.З. (он находится в своей системе ценностей – непроницаемой и неприступной), но предложить несколько иной взгляд на проблему.
Задача сложная потому, что статью А.З. я неоднократно и искренно рекламировал и давал на нее ссылку (как и он сам). Но объем ее соразмерен значению, а, значит, цитировать ее подробно весьма затруднительно. Придется ограничиться минимумом. И общими характеристиками.

Таким образом, эти заметки представляют собой, с одной стороны, мои какие-то достаточно фрагментарные суждения о творчестве Ивана Жданова, с другой – скрытую или явную полемику с оценками и подходами Александра Закуренко, когда я с ними не согласен. И, кроме того, различные смежные темы, спорадически возникающие в ходе нашей с Сашей переписки или обмена мнениями.

Еще хочется оговорить, что сам я не принадлежу ни к ближнему, ни к дальнему кругу общения Ивана Жданова. Так – шапочное знакомство. Замечено, что сам Жданов не склонен к разговору о высоких материях и все подобные попытки отклоняет. Что ж, такие умствования – это наш удел. А ему есть, чем заняться.
Пусть в последние годы он отошел от активных занятий стихотворчеством. Пусть не все его личные особенности вызывают симпатию.
Он уже сказал, вошел и пребудет.

Вместе с тем, в очередной раз и все с тем же недоумением обнаружил, что многие (в том числе и вроде бы квалифицированные поэты) Жданова, выражаясь попросту, не догоняют, не врубаются и т. п.
И, даже признавая Жданова, считают его одним из…

Косвенно об этом же свидетельствует и весьма скудный интерес, проявленный к этой теме на нашем элитарном сайте.

К примеру, в своем отзыве Ольга Ильницкая говорит о Жданове как о ярком явлении в русской поэзии новейшего времени.
Дорогая Иль-Оль, эти слова, по меньшей мере, неточны.
Яркое явление, к примеру, Александр Кабанов.
А о Жданове имеет смысл говорить как о явлении сущностном.

Ибо рядом с ним, безусловно, очень талантливый, обладающий совершенным чувством слова (хотя и не безупречным вкусом) и находящийся в собственном духовном поиске А. Кабанов (к которому я отношусь с нежностью) выглядит откровенно опереточным...

Восприятие же поэзии Жданова моим другом Александром Закуренко представляется мне скорее атомарным и буквалистским. До полного распада поэтической материи. Что и вынуждает подвергать сомнению его выводы.

А вот что думает по этому поводу Виктория Шпак:

«…Статья Закуренко располагает к некоему компиляту пустоты и, если не Чапаева, то где-то Александра Меня, как минимум.
Прежде всего, я не воспринимаю противопоставления онтологии чувственному, а в кучу - и предметному.
Во-вторых, я не считаю, что онтос и Дух Святой до такой степени сближены, почти идентичны. Отсюда все его головоломные построения, которые так легко раскодировать, нанизаны на приписывание Жданову отсутствия опоры в вере, читай, православной, ибо названия и отдельные образные парадигмы к этому толкают.
И весь гнев обрушивается на ни в чём не повинного Жданова за то, что тот пребывает в состоянии неопределённости, как и многие поэты, у кого метафора телеологична в сущностных векторах поэзии, если её произвольно не противопоставлять стихотворчеству.
Произвольно, потому что А. З. болтается между понятиями герменевтики, чувствования, духовности и душевности, подменяя одно другим, а иногда и противопоставляя их же…
Разбор его трудоёмкий, интересный, путанный, умный. Но соглашаясь с мировоззренческим срезом этого разбора, я так и не получила энергетического, чего было бы естественнее от него ожидать...».
Конец цитаты Виктории Шпак.

С моей же точки зрения, по отношению к творчеству Жданова метод анализа, выбранный (а, скорее, органически присущий) А.З., законен и плодотворен (в своем смысле), но…

Сначала о его основополагающих принципах.
В статье А. З. постулируется: «Следовательно, поэзия духовна не потому, что душевен поэт…»
Согласен. Но мне кажется предпочтительным другой вывод из этого посыла: Поэзия духовна потому, что (когда) поэт духовен.

«Без участия Духа Святого не будет поэзии. …
Любые уловки, любые иные имена для Духа есть отступничество от истины… всего лишь неудачные псевдонимы».
Но следует учесть, что «Дух Святой» отнюдь не самоназвание, а точно такой же псевдоним, даваемый нами.
Его при желании можно счесть более удачным, но «нашестью» от него разит ничуть не меньше, чем ото всех остальных.
Точнее (и добросовестнее) – «Без участия Духа не будет поэзии…».

«Поэтому поэзии нет без Духоносности». Бесспорно.
«Достоин ли её поэт, не берусь утверждать».
А почему именно поэт вызывает такие сомнения? Не потому ли, что в своем творчестве, выступив в роли создателя собственного поэтического мира, он может получить ответ, не совпадающий с заданным заранее?
Что, тогда его придется подвергнуть вежливому остракизму?
А не хотелось бы, знаете ли. Предусмотрительнее заранее надеть на него шоры и путы, обозначив их «удачными» синонимами.

«Но поэт может в своём смирении надеяться на встречу с Духом Святым. … Труд поэта есть труд смирения…».
Есть очень серьезные сомнения, что на этом пути он придет к искомому поэтическому откровению. Возможно, таким образом можно многое найти и обрести. Но Поэзия при этом, как правило, бесследно улетучивается.

Это, конечно, не решающее доказательство, но почему-то образцы (не скажу что все, не знаю) так называемой религиозной или духовной поэзии грешат – да, именно грешат! – отсутствием частичным ли, полным именно Поэзии.
Они не представляют собой свидетельства о мире.
В лучшем случае – это свидетельство о вере (но до чего же унылое!).
В худшем же – просто благочестивое пустозвонство.

Вот и стихи очевидно близкого А. З. Ушакова, подборку которого А.З. недавно приводил в Салоне, при всем моем внутреннем усилии не вызывают эмоций, на которые они рассчитаны. Точнее вызывают не…
Да, благодать на меня пока не снизошла. Но все же.

Поэзия Жданова настолько многослойна и многозначна (как и должно быть Поэзии), что попытка выстроить систему аргументации, основываясь на каких-то одних из возможных смыслов, не выглядит однозначно убедительной.

А.З. приходит к выводу, что Жданов не «дошел», не сделал решающего шага на пути постижения Божественной истины.
И – слава Богу!
Потому что там Поэзия исчезает, аннигилируется.
И начинается нечто иное, нашему пониманию и чувству недоступное.

(Кстати, несколько лет тому назад на одном из вечеров Жданова, характеризуя его творчество, я процитировал слова Чехова о Льве Толстом – дескать, они с Богом как два медведя в одной берлоге…).

Выполнив задачу обозначения основных принципов своего подхода, А. З. далее приступает к детальному и кропотливому анализу текстов Жданова.

Должен сказать, что согласен я с ним или не согласен, но его анализ сразу же захватывает. По той простой причине, что в нем так мощно явлено присутствие поэтики Жданова. «И за это спасибо!».
Да простит меня Саша, но, чтобы воспринять его умозаключения, приходилось иногда сосредотачиваться и напрягаться. Все забивает своей энергетикой щедро цитируемый Жданов.
Это тот не типичный случай, когда исследуемый объект оказывается интереснее комментариев. И – слава Богу.

Я не обладаю эрудицией и трудолюбием, соразмерным Сашиному. Поэтому столь же подробный параллельный анализ мне сейчас на скорую руку выполнить вряд ли удастся.
Придется ограничиться несколькими примерами. И тут мне на помощь приходит Татьяна Аинова, отдельные соображения которой я привожу:

« Закуренко пишет:
«Мир обретает слово, но остаётся бесхозным и безадресным. О, дайте только крест! – обращение к никому и в никуда, но его семантическая напряжённость вызывает боль, способную помочь освобождению через волевое действие: я брошу балаган. Слово и крест определяют переход от необязательного ты к личностному я. Но обретение лица затуманено совершенно неясной метафорой: продолжая дно, креня берега (дно чего: слова, мира, времени?)».

На самом деле это дно реки, хотя река сама по себе метафорическая (см. ниже).

Видимо, больше всего Закуренко раздражает, что Жданов обращается «к никому и в никуда», не поминая имя Божье всуе.

Жданов:
…Ты падаешь, как степь, изъеденная зноем,
и всадники толпой соскакивают с туч,
и свежестью разят пространство раздвижное,
и крылья берегов обхватывают луч.
О, дайте только крест! И я вздохну от боли
и продолжая дно, и берега креня,
я брошу балаган – и там, в открытом поле…
Но кто-то видит сон, и сон длинней меня.

Закуренко:
«И дно, и берега есть форма для текучести, и в этом качестве дно есть опора, но достижение дна есть достижение финала, конца, поэтому продолжение дна есть согласие с конечностью мира, метафора эсхатологического ожидания. В каком смысле конечность сочетается с бегством из балагана и обретением открытого поля, совершенно не ясно».

Закуренко реагирует на слово «дно», не заметив, как в предыдущих строках в «раздвижном пространстве» возникла река. Причём, поскольку её берега охватили луч, не исключено, что это река света. Очевидно, что в последующем контексте дно, выступая как опора, не имеет никакого отношения к «финалу». Именно поэтому оно может быть продолжено.

Закуренко:
«И не случайно небо оказывается порогом, а значит, оно предваряет нечто иное, но это, большее чем земля и небо, не только не названо, оно даже не обозначено внутри стихотворения. Итак, снова обещание вместо свершения».

Не названо, потому что любое название было бы профанацией. А «свершение» - это тот самый финал, конец всему.

Закуренко:
«мир вновь из заветного превращается в запретный, и свидетель этого мира – фоторобот, не человек».

Здесь откровенное передёргивание слов Жданова. Жданов изначально брался составить фоторобот не «заветного» мира, а «запретного», мира метафизических сущностей, к которым человеку в принципе не положено прикасаться (да, деятельность рискованная и, в определённом смысле, греховная). Фоторобот сам по себе, конечно же, не является свидетелем. Свидетель – тот, кто его составил, человек. Автор.».
Конец цитаты Татьяны Аиновой.

Продолжу от себя: Но точно таким же фотороботом являются наши представления о Боге. В том числе и те, которые последовательно проводит в своем анализе А.З.
Насколько они близки к оригиналу? Бог весть!

На утверждение А. Закуренко: «Говоря о современной поэзии, следует говорить о том, что в ней вневременно, то есть об онтологическом следе, о веянии Духа в человеческом слове. Иван Жданов один из немногих поэтов, готовых склониться перед этим качеством Поэзии. Он действительно свидетельствует о мире…» я задал вопрос, кого же он причисляет к этим немногим.
И получил следующий ответ:
«Навскидку - Чухонцев, частями - Седакова, Минаков, Ивантер, что-то у Веденяпина, Евсы, Меламеда, замечательный поэт Кравцов, Амелин частично, конечно же - Ушаков... Впрочем, явно кого-нибудь забыл.... Вот что-то Айги вспомнил, Ахмадулину раннюю…».

Кое-кого из перечисленных авторов знаю основательно, некоторых хрестоматийно, остальных мельком.

(Если говорить о поэтах, с которыми есть возможность более или менее постоянно общаться - Минакова уважаю, Евсу люблю).

А еще к поэтам запредельной поэтической духовности я бы причислил Геннадия Русакова, ведшего свои «Разговоры с Богом»…

Но ни одной фигуры, соразмерной по масштабу Жданову, среди них не вижу.
Я думаю, что фигура Жданова так же впечатляюще возвышается среди современного поэтического ландшафта, как его «Холм в степи».

Энергия ждановского поэтического слова почти всегда нагнетательна, динамична, воронкообразна. И диалектична – как бы ни было заезженно это понятие.
Спиралеобразное, вихреподобное развитие текста одновременно и затягивает как в омут на дно (дну - основанию, первосущности, базису), и как смерч возносит на невозможную высоту и в беспредельный простор. С которыми можно слиться и где можно истаять.
Не случайно для стихов Жданова характерен достаточно открытый финал. Который особенно выразительно звучит в авторском чтении.

И еще несколько слов в заключение и в контексте нашего разговора.

У Бога есть собственный Язык и Голос.
Потому попытки приобщившихся истолковать его Слово в рамках своего человеческого разумения (и словаря) тщетны, если не комичны.

В этом смысле мужественный выбор (интуитивный или осознанный), сделанный Ждановым, приобретает символическое значение…
Да, в поэтике Жданова явно прослеживается ориентация на религиозную систему ценностей, но сам процесс художественного познания не загнан в рамки жесткого канона, очищен и освобожден от обременительного груза религиозной догматики (безразлично, православной или какой иной).
Это путь не смирения, а страдания и сострадания.
Чисто человеческого, а потому и достигающего божественных высот.

Ключевое высказывание, а, может, и квинтэссенция творчества Ивана Жданова – во всем известной цитате:

«То, что снаружи крест,
то изнутри окно…».

И при слишком натужном выискивании «Креста» можно легко проглядеть «Окно»!
Распахнутое в Мир. И открытое для Бога.




Владимир Гутковский, 2008

Сертификат Поэзия.ру: серия 530 № 59790 от 05.03.2008

0 | 3 | 3160 | 25.05.2024. 21:16:18

Произведение оценили (+): []

Произведение оценили (-): []


"Это, конечно, не решающее доказательство, но почему-то образцы (не скажу что все, не знаю) так называемой религиозной или духовной поэзии грешат – да, именно грешат! – отсутствием частичным ли, полным именно Поэзии".

Брат Володя, перечитай "Пророка" Пушкина, "Молитвы" Лермонтова, "Последнюю смерть" Баратынского, "Вот дароносица как солнце золоте" О. Мандельштама, "Реквием" Ахматовой, все стихи из "Доктора Живаго", "Путем зерна" Ходасевича, "Сретение" Бродского.... список могу продолжать до завтра и скажи, как там дела с Поэзией?
Может ли неясность и мутность быть прекрасной - вот над чем стоит подумать.
А то, что она соблазнительна - так это еще не Поэзия. Это просто стихи.
И скажи заодно, почему "обременительный груз религиозной догматики" позволяет восьмидесятилетним старушкам с венозными ногами отстаивать часами на Вечерне или Литургии, а "свобода художника" заставляет талантливого поэта Жданова замолчать? а многих нас, грешных, забыть, что поэзия, это не набор метафор, даже красивых, а многомерность мира, сплавленная в единое ядро личного опыта?
И почему , брат Володя, мы столь немощны без всякого "обременительного груза"?

Я с удовольствием отвечу по всем пунктам наших с тобой расхождений, но, брат Володя: "Видимо, больше всего Закуренко раздражает, что Жданов обращается «к никому и в никуда», не поминая имя Божье всуе", - это за пределами обсуждения.
Видимо, Гутковского, который цитирует, видимо, Аинову, которая, видимо, говорит о Закуренке, который, видимо, не понял Жданова....
Володя, давай говорить о том, что сказано, а не о том, что кому-то что-то кажется.

И опять же: "Отсюда все его головоломные построения, которые так легко раскодировать, нанизаны на приписывание Жданову отсутствия опоры в вере, читай, православной, ибо названия и отдельные образные парадигмы к этому толкают".
Стоит ли возражать на то, что мне приписывают, если ничего подобного в моей статье нет. "Отдельные образные парадигмы" - это парадигмы ждановской поэтики, и я не сужу его поэтику с точки зрения какой-либо конфессии. Будь Иван даже буддистом преклонных годов, и то я стану говорить лишь о его стихах.
Но поэт обязан отвечать за сказанное, и если возникает у него как сквозная метафора слово "крест", не надо делать вид, что это "футбол" - и слово "крест" не имеет в двухтысячелетней европейской культуре определенного контекста.
А если имеет, то надо напрячь мозги и попытаться понять, как
звучат важные слова в поэзии пишущего.
Это феноменологией называется, уважаемая Виктория, а не "православной критикой", о которой я и слыхом не слыхивал.
Володя, в качестве методологической установки - забудь, что я
православный христианин и относись ко мне, как к фанатику пива.
И мои статьи читай, считая, что я стихийный дзен-буддист. Или тайный зороастриец. А может, синтаист с элементами либерал-демокретинизма.

Володя, твоя статья замечательная, а позиция мне близка. Геннадий

Очень интересная дискуссия. Огромное спасибо, в т.ч. г-же Шпак. Даже два:-)