Р.М.Рильке - Великая ночь

Часто, тебе изумляясь, стоял у окна я подолгу,
не отрываясь, глядел, как завершалось вчера.
Город меня отвергал, и непреклонная местность
меркла, со мной не считаясь. И даже ближние вещи
мне не пытались открыться. И к фонарям переулки
слепо тянулись: в них все мне было чужое.
В доме напротив — лампы сочувственный отсвет,
я потянулся к нему, но тотчас захлопнули ставни.
Тихо. Вдруг в голос заплакал ребенок. Я знал по-соседству
всех матерей (как детей они утешают), и знал я:
плача любого равно безутешны причины.
Или вот кто-то запел и выхватил из ожиданья
дальнюю долю; или закашлялся громко
полный упрека старик, так, словно плоть его вправе
тихому миру претить. Дальше — пробили часы,
я начал считать слишком поздно, они миновали.
Словно ребенок чужой, которого к играм вдруг
допустили,
но мяч он ловить не умеет, и все эти игры,
в которые смело играют другие, ему незнакомы,
смотрит он, молча — куда? — Так стоял я; и в этот
миг я понял внезапно, что ты мной играешь,
взрослая ночь, изумляя меня. Там, где башни
стыли вдали, где меня обступали
скрытые судьбы жилищ и мне недоступные горы
противостояли, и в теснимой округе
чуждость голодная крала случайные вспышки
всех моих чувств,— там, великая, ты;
и тебя не унизит эта близость ко мне. Дыханье
твое настигает меня. Твоя слитая с далью серьезной
улыбка вместилась в меня.

У произведения нет ни одного комментария, вы можете стать первым!