Сонет для Мари-Эдит

Бокал не выпит. И не спет романс.
Всего пять дней - волнующих и скромных.
Ей - путь в родной пленительный Прованс,
Мне - занавес железный. Неподъёмный.

Всего пять дней - длиной во много лет:
Родство души измерить, право, нечем.
Но не для нас в конце тоннеля свет,
Единственной осталась эта встреча.

День расставанья. Проводы. Вокзал.
О многом не случилось рассказать ей.
И только долгий взгляд: глаза в глаза,
И крепкое, - навек,- рукопожатье.

Слиянье душ сильней слиянья тел.
Не суждено... Печален мой удел.

Летом 1966г. количество зарубежных туристов в Ленинграде превышало возможности Интуриста по части обеспечения групп гидами. Выход был найден: горком и обкомы ВЛКСМ дали разнарядку по предприятиям с целью поиска молодых (политически грамотных!) людей, знающих ниостранные языки и способных с честью и достоинством обслужить иностранцев. Нашему заводу "подвесили" группу французов, в основном, школьных учителей, и мы, шестеро молодых парней, из которых лишь один говорил по-французски, проводили время с этой группой. Разумеется, нашу деятельность контролировал "референт, что из органов" (помните А.Галича?!)

Мари-Эдит Симони была молоденькой учительницей английского языка из какого-то провинциального городка.

Я не имел права переписки, но вскоре после упомянутых событий одному из моих друзей пришло письмо от Мари-Эдит. Она испрашивала мой адрес. Я плюнул на всё и разрешил другу сообщить мои координаты. Потом от Мари-Эдит проишло ещё одно, последнее письмо, из которого стало ясно, что ответ на её первое письмо не дошёл до адресата.

"Вот и всё, что было."

Хорошее стихотворение. Последнюю бы строчку усилить. "Печален мой удел" - староватенькое сочетание слов. Искренне. Геннадий

Миша!
Как знакомо...
Соглашусь с Геннадием: вместо оценочного "печален" я бы написал нейтральное : таков уж мой удел...

Жму руку!