ПРОВИНЦИАЛЬНОЕ


За неимением слов обращаешься к пенью птиц.
Любовь к пейзажу неотвратимо влечет к разлуке.
Свет ложится, как пыль на ржаной бахроме ресниц.
И облака, как на фламандских холстах раздуты.

День сочится сквозь дряблый муслин портьер,
благословляя в ветре радостный крик ребенка,
для которого не существует измен, потерь,
И ямка с репеем не значит еще воронка.

Дом напротив сутулится, скоро пойдет на слом,
где цвели макраме и где ворон «смотри не каркни» -
«над трубой» говорили глаза за сухим стеклом,
где хрустел рафинад и пасьянсом ложились карты.

В замешательстве комнаты. Грузчики у дверей
на ладони плюют. Увядает на кленах лето.
Гардероб, к косяку прислонившийся, - так еврей
покидает после погрома кварталы гетто.

Жизнь протекает медленно. Старый мост –
официальный тенихранитель зеркальной поймы
реки, над которой летая , щебечет дрозд
до тех пор, пока в туче стальной не пойман

сеткой колючей ливня, набив мошкарой живот
и в чугунном пространстве его серебрятся перья.
Он и счастливее нас, ибо не ведает, что живет
по закону не тяготенья, но по закону пенья.

И пускай голосит и порхает то вниз, то вверх
и тряпье простыней превращается в мокрые асфодели,
и пускай с пенья птиц зачинается новый век
с недопитым вином, в полупустом отеле.




Боровиков Пётр Владимирович, 2005

Сертификат Поэзия.ру: серия 913 № 39380 от 17.11.2005

0 | 1 | 2166 | 06.12.2022. 08:04:50

Читаю и не могу оторваться. Прекрасно! Только мне кажется "асфОдели".

С уважением,

Александр