KRAKOW



Ну, кто почтит безымянный город…
Чеслов Милош


Опережая время, сталкиваешься с пустой
страницею. Дело не в запятой
и даже не в жирной точке.
В сознанье сплошные овраги, ухабы, кочки.

Сиреневый дождь дробит в затяжное «ля»
по черно-белому гравию. Кренделя
облаков плесневеют к югу,
только мучнистость тюля напоминает вьюгу.

В зарешеченных окнах невольно находишь сходство
с недоверьем в глазах. Серое воеводство
умерло. Льется заката юшка
и скачет в пространство небес на вороном Костюшка.

Полыхают костры тюльпанов. Свистят скворцы
в королевских дубах. Дворцы
на холмах выставляют каре углов.
Полдень обрушивает удары колоколов.

Все плодится и множится в отраженье.
Жизнь имеет эффект суженья.
Память в прошлом желает рыться.
Из тумана выходит железный рыцарь.

И чувствуешь режущий холод его меча.
Шпиль, как обугленная свеча
костёла девы Марии тлеет
в жесткой глазури Вислы, и город сопит и млеет

в каменном воздухе нежной Польши,
где голос гораздо слабее, гораздо тоньше,
чем ветра надорванное сопрано.
В коричневом чреве Вавеля спит охрана.

Смурнеют гробы монархов и не гремят доспехи.
Речь шипит, как карбид, соприкасаясь в эхе
с хрустом кирпичного ожерелья
улиц со склонностью к ожиренью –

то ли от старости, то ли в силу своих недугов.
Прячась под ребрами виадуков,
щелкая кодаком можешь снять
то, что тебя обращает вспять

галопом рвануться к своей границе
к ночлегу, к покою, к пустой странице,
где веки зима смежает
и вряд ли кто-то опережает

пресловутый пролог, вроде «жили-были»,
жили, конечно, да все забыли.
И дальше уже ни единой строчки
в сознанье лишь только варяги, их бабы, дочки.

И чернила с туманом над смолкнувшею рекой
на восток отдаляясь кривой строкой,
стая уток рифмует крякая,
в белом золоте Кракова, в бедном солоде Кракова.







Боровиков Пётр Владимирович, 2005

Сертификат Поэзия.ру: серия 913 № 39269 от 13.11.2005

0 | 1 | 2752 | 05.12.2022. 07:14:52

Спасибо Пётр! Стихи мне понравились. Уже достаточно темы.
И вот мои мысли по их поводу:

Очень интересное почти импрессионистское видение городского пейзажа:

Сиреневый дождь дробит в затяжное «ля»
по черно-белому гравию. Кренделя
облаков плесневеют к югу,
только мучнистость тюля напоминает вьюгу.


А вот здесь как говорил Станиславский: не верю.

Льется заката юшка
и скачет в пространство небес на вороном Костюшка.


Юшка с лапшердаками, с лапшей, жидовское... - юшка - это рыбная похлёбка или мясная
А есть ещё польские блюда, которые я не люблю: бигос, татарка сырая, шинка с краковяками

Краков также не ассоциируется у меня с Костюшко, скорее с крулем Мешко Першим или с Адамом Мицкевичем. Площадь, слева Мариацкий Собор - справа Сукенницы - базар, посредине площади памятник Мицкевичу от благодарного народа, всё в голубях и гвоздиках, а вот прямо - хороший старинный ресторанчик в готическом стиле, где подают рыбку запеченную на блюде: хвостик в пасть и так далее колечком...przepraszam bardzo, но можно также писать и о Копернике, и о Шопене...

И чувствуешь режущий холод его меча.
Шпиль, как обугленная свеча
костёла девы Марии тлеет
в жесткой глазури Вислы, и город сопит и млеет


Это уже у кого-то было, в смысле шпилей обугленных...

http://www.poezia.ru/article.php?sid=28871
(Ты помнишь, Эва...)

Где Вавель шпили воздымал -
обугленные смерчи,
а ты входила в тронный зал
и за тобой не поспевал
ясновельможный вечер…

Там пел трубач святой мотив
с костёла Вечной Девы,
а мы, смеясь, аперитив
и маринады горьких слив
глотали... помнишь, Эва?



А и вот это очень интересное тоже:

И чернила с туманом над смолкнувшею рекой
на восток, отдаляясь кривой строкой,
стая уток рифмует крякая,
в белом золоте Кракова, в бедном солоде Кракова.



Только не представляю себе Кракова в белом золоте. Сколько там прожил - ни разу не видел.
Крыши в городе либо бурые, либо серые - черепица, а остальное - не разберёшь...
И не могу понять, почему в "бедном солоде Кракова".Может имеется ввиду что-то малопенное, бродящее, тёмное... С пивом там всё обстоит чудесно - сто сортов!
Но всё только личное впечатление, так сказать, заметки...

С уважением,
Леонид Малкин