Некоторые переводы из Лонгфелло

Henry Wadsworth Longfellow (1807-1882)


День прожит, и тьму роняют
Огромные Ночи крыла,
Словно перо кружится
Вслед за полетом орла.

Я вижу, огни деревни
Мерцают сквозь дождь и туман,
И чувство тоски приходит
К ослабшей душе сквозь обман.

Чувство тоски и томленья,
Хоть вовсе оно и не боль, -
Приводит печаль и только,
Как дождь - туман за собой.

Приди же, прочти мне строки
Простые, но для меня, -
Пускай они боль успокоят
И думы отгонят дня.

Не из мастеров старинных,
Бардов, чья мощь велика,
Во Времени коридорах
Шаги отдаются века;

Великие горном победным
Зовут идти за собой,
Трудиться и вечно стремиться…
Сегодня хочу я покой.

Прочти мне из барда скромнее,
Чьи песни текли из души,
Как ливни из облаков лета
Иль слезы от чувств больших;

Кто через будни работы,
Бессонные ночи наук
Расслышал в душе своей лиру,
Мелодий чудесный звук.

Те песни сильны, чтоб утишить
Биенье тревог и забот;
За ними, как за молитвой,
Благословенье идет.

Читай же из тома сокровищ
Ты с выбора своего
И прелесть голоса рифмам
Взаймы одолжи его.

И музыка вечер наполнит, -
Заботы, наславшие ночь,
Уложат шатры, как Арабы,
И скроются тихо прочь.

The day is done, and the darkness
Falls from the wings of Night,
As a feather is wafted downward
From an eagle in his flight.

I see the lights of the village
Gleam through the rain and the mist,
And a feeling of sadness comes o’er me
That my soul cannot resist.

A feeling of sadness and longing,
That is not akin to pain.
And resembles sorrow only
As the mist resembles the rain.

Come, read to me some poem,
Some simple and heartfelt lay,
That shall soothe this restless feeling,
And banish the thoughts of day.

Not from the grand old masters,
Not from the bards sublime,
Whose distant footsteps echo
Through the corridors of Time.

For, like strains of martial music,
Their mighty thoughts suggest
Life’s endless toil and endeavor;
And to-night I long for rest.

Read from some humbler poet,
Whose songs gushed from his heart,
As showers from the clouds of summer,
Or tears from the eyelids start;

Who, through long days of labor,
And nights devoid of ease,
Still heard in his soul the music
Of wonderful melodies.

Such songs have power to quiet
The restless pulse of care,
And come like the benediction
That follows after prayer.

Then read from the treasured volume
The poem of thy choice,
And lend to rhyme of the poet
The beauty of thy voice.

And the night shall be filled with music,
And the cares that infest the day
Shall fold their tents, like the Arabs,
And as silently steal away.


Стрела и песня

Пустил стрелу я к высоте -
Упала, и не знаю где;
Мой взгляд стремительный полет
Не проследил среди высот.

Дохнул я песню к высоте -
Упала, и не знаю где;
Чей взгляд так ясен и силен,
Что улетит за песней он?

Но через много лет стрела
Нашлась в дупле, еще цела;
И песнь, с начала до конца,
Нашел я в дружеских сердцах.

The Arrow and the Song

I shot an arrow into the air,
It fell to earth, I knew not where;
For, so swiftly it flew, the sight
Could not follow it in its flight.

I breathed a song into the air,
It fell to earth, I knew not where;
For who has sight so keen and strong,
That it can follow the flight of song?

Long, long afterward, in an oak
I found an arrow, still unbroke;
And the song, from beginning to end,
I found again in the heart of a friend.


MEZZO CAMMIN (Середина жизни)

Прошло моей полжизни, и года
Неслышно ускользнули и мечты
Дней юности - до неба вознести
Стих-башню и воздвигнуть навсегда.

Не леность, удовольствия, беда
Страстей, чей пламень не вполне утих,
Но тяготы, убившие почти,
Виной, что не сбылась моя мечта.

На полпути к вершине, прошлых лет
Я вижу пред собой неясный свод,
Град в сумрачном тумане, тусклый свет,

Дымки, и колокольный звон плывет, -
И слышу над собой осенний ветр, -
Как Смерти водопад гремит с высот.

Half of my life is gone, and I have left
The years slipped from me and have fulfilled
The aspiration of my youth, to build
Some tower of song with lofty parapet.

Not indolence, nor pleasure, not the fret
Of restless passions that would not be stilled,
But sorrow and a care that almost killed,
Kept me from what I may accomplish yet.

Though half-way up the hill, I see the Past
Lying beneath me with its sounds and sights,-
A city in the twilight dim and vast,

With smoking roofs, soft bells, and gleaming lights,-
And hear above me on the autumnal blast
The cataract of Death far thundering from the heights.



В горах спадают тени враз,
Селом альпийским в этот час
По снегу юноша нес флаг,
Где был начертан странный знак:

Был грустен он, но взгляд сиял -
На битву вынутый кинжал,
И словно серебристый рог
Звучал неведомый здесь слог:

Свет в окнах и каминов дым
К уюту звали, но над ним
Блеск ледников провидел он,
И с губ его сорвался стон:

"Не возвратились, кто ушли", -
Сказал старик. - "Метель вдали.
В потоках горных брода нет".
Но горном прозвучал ответ:

Сказала дева: «Отдохни.
На эту грудь главу склони».
И взгляд его был полон слез,
Но шепотом он произнес:

"Держись подальше от лавин", -
Напутствовал простолюдин,
«Да будет ночь твоя добра», -
И принесли ответ ветра:

На Сен-Бернаре на заре,
Молитвы вознося горе,
Монахи услыхали крик,
Он воздух всколыхнул на миг:

Собакою был найден он,
Наполовину погребен,
Из рук не выпустил он флаг,
Где был начертан странный знак:

Во льду и мраке, там, где пал,
Прекрасен все же, он лежал.
И, неба дальнего отсвет,
Летело, как звезда, в ответ:


The shades of night were falling fast,
As through an Alpine village passed
A youth, who bore, mid snow and ice,
A banner with a strange device,

His brow was sad; his eye beneath
Flashed like a falchion from its sheath,
And like a silver clarion rung
The accents of that unknown tongue,

In happy homes he saw the light
Of household fires gleam warm and bright;
Above, the spectral glaciers shone,
And from his lips escaped a groan,

"Try not the Pass!" the old man said;
"Dark lowers the tempest overhead,
The roaring torrent is deep and wide!"
And loud that clarion voice replied,

"O stay," the maiden said, "and rest
Thy weary head upon this breast!"
A tear stood in his bright blue eye,
But still he answered, with a sigh,

"Beware the pine-tree's withered branch!
Beware the auful avalanche!"
This was the peasant's last Goodnight,
A voice replied, far up the height,

At break of day, as havenward,
The pious monks of Saint Bernard
Uttered the oft-repeated prayer,
A voice cried through the startled air,

A traveler, by the faithful hound,
Half-buried in the snow was found,
Still grasping in his hand of ice
That banner with a strange device,

There in the twilight cold and gray,
Lifeless, but beautiful, he lay,
And from the sky, serene and far,
A voice fell, like a falling star,

У произведения нет ни одного комментария, вы можете стать первым!