СКАЗАНИЕ О МАРИИ (Глава VIII, ч. 3 и 4)

Дата: 24-03-2005 | 10:23:08

3

Мы вышли с кладбища
и к храму подошли.
Заросшему как снизу,
так и сверху.
Вокруг и рядом
ни одной души,
Замок висел
на двери его ветхой.

Надгробная валялась
здесь плита.
С трудом я разобрал:
Иван Ильич Медведев.
Из храма её вынесли
в лета,
В которые
о прошлом не радели.

Мне стыдно, дедушка
твой храм весь в запустенье,
Который строили
как будто на века.
Ещё внушительны и мощны
его стены,
Взывающие к нам
издалека.

Как жаль, что я не мог
войти сейчас
Под темные,
расписанные своды,
И неумело,
в первый раз крестясь,
Восстановить
утраченную связь
Меж тем, что было
и что есть сегодня.

«На этом дереве
висел когда-то колокол,
Теперь болтается на нем
обрезок рельса.»
Мы к вязу подошли.
Когда стояли около,
В воспоминаниях
взор Мани загорелся.

"Бывало в детстве
часто мы шалили,
Играли в прятки
(здесь ли не укрыться?),
Когда водящие
кого-то находили,
Чтоб в колокол ударить,
мчались быстро.

Однажды ложную
устроили тревогу
И взрослые,
слегка нас приструнив,
От язычка
подрезали веревку
Так, чтобы не
достали крикуны.

Я помню,
у дядь Миши на руках,
До трёх считая,
в колокол звонила.
Я этим счастьем
и жива пока,
Звучит во мне
та музыка призывно."

Я лишь подумал
надо рассказать,
Про колокол
на дереве для бедных,
Как под руку сестру
пришлось мне тут же взять,
Негромко охнувшую
на словах последних.

Дальнейшее как будто бы
не с нами
Происходило.
Вроде бы я вёл
Куда-то Маню.
Где скамья иль камень.
Лекарства поиск.
Капли. Валидол.

Соседи.
Мотоцикла тарахтенье.
И пьяный крик:
"Теть Маня, что с тобой?
Садись на заднее!
До трёх в медпункт успеем.
Он долго ждать не будет
в выходной."

" Ты ж, Юра, выпивши…"
"Рыбалка есть рыбалка…"
"Да что с ним говорить?
Он держится едва!"
"Родную тетку, знать,
ему не жалко!
Катись отсюда,
дурья голова!"

"Пусть лучше мать
пришлет сюда машину!"
"Я видела Петра здесь
в "Жигулях.""
"Я тоже к нему
удочку закинул,
А он уж с пол второго
на бровях!"

Просила Маня всех:
"Не отпускайте Юрку,
Пусть хмель пройдет,
и без того мне плохо.
Ведь разобьется
матери на муку.
И вкруг меня
оставьте суматоху."

Когда вводили Маню
в ближний дом,
Явился Петр.
И, правда, "в глухаря".
Проблему уяснив
с большим трудом,
Он вышел, как вошёл,
двух слов не говоря.

Спустя минуты
подкатил "Жигуль"
С побитой дверью,
с вогнутым крылом.
Стекло на дверцах,
как от сотни пуль,
При торможенье
сыпалось кругом.

Я сел за руль,
как будто через силу,
Двойное совершая
преступленье,
И со словами:
"Господи помилуй!"
Нажал на газ
и отпустил сцепленье.

И заодно
себе я отпустил
Заранее грехи
и прегрешенья,
Коль Маню,
снова, Господи прости!
В лечебное
доставлю учрежденье.

При въезде в Чехов
заприметил нас
В полоску жезл
и Маню вместе с Юрой
Повез в больницу
милицейский "ВАЗ",
Мне ж предстояло
ждать разборки бурной.

Прощаясь, Маня
еле говорила,
В платок свой кутаясь,
как будто на ветру:
"Вы не волнуйтесь,
так со мной уж было.
Попробуйте вернуть
автомобиль Петру."

4

Я вышел из кутузки
по звонку,
Инициированном
к ночи Валентиной.
Она узнала
(я продлю строку)
В кардиологии
возникшего с повинной.


Мы почти сразу
перешли на "ты",
В ней чувствовалась
с ходу деловитость.
Секретарем директора
мосты
Общения
мгновенно возводились.

Не обделенная
природной красотой,
Она и внутренним
горением светилась.
И мне напомнила…
Но был не тот настрой,
Чтоб аналогия
стихами оживилась.

Но все ж нельзя
не отгадать ту удаль,
Которая
от синих глаз идёт.
Ведь поглядит,
какой тут к черту рубль!
Не даст его,
все сердце заберёт.

Но как бы
с виду не была она
Уверенной,
без всяких нервов строго,
Все ж с темнотой
за шторами окна,
И в голосе её
послышалась тревога.

В беседе нашей
с первых ее слов:
"На Вас лица нет,
выпейте лекарство!"
Доверие к друг другу
так росло,
Что в разговор
секрет бы не закрался.

Она, о сводной
говоря сестре,
Жалела её
нежно и открыто.
А я, виновник,
был, как на костре, -
Лекарство Вали
оказалось спиртом.

И я уже
порой не различал
Реальностей
раскрытой книги жизни,
Поведанной
от самых мне начал,
И преломлений их
на вымышленной призме.

Страшно терять самых близких людей...
Белые стены сближают друг к другу.
Братья и сёстры, мы станем мудрей,
Чашу любви подавая по кругу!

Виктор, искренние и немудрёные строки Ваших стихов важнее всяких изысков. Тронула в последних строках возникнувшая духовная близость с незнакомой женщиной. В плане техники, непоняно, почему от строфы к строфе меняется чередование мужских и женских рифм. Сбой в размере легко поправить в строках: "Я тоже к нему","Мы почти сразу".

С уважением,
Ирина.

Очень достоверно описаны и сельское кладбище, и суета вокруг Мани, когда ей стало плохо. Все это мне знакомо...Такое ощущение, что ходим по одним и тем же местам.