
Резиновая Зина.
Ажиотаж
накрыл отдел продаж
Игрушечного магазина.
Стотысячный мужик
(какой пассаж!)
В кредит купил резиновую Зину.
Купил вечор.
А утречком назад припёр…
И молвил: «Всем пригожа, но
Лежит, зараза, как бревно.
Ни «чих», ни «пук»,
Ни ног, ни рук,
ни «бум», ни «трах»,
И холодна,
Как эта бледная Луна
на этих бледных небесах».
Тотча́с в очках явился тип
И вставил кукле новый чип.
«Теперь, - сказал он, -
(между нами),
У Зины зверский темперамент,
И станет Вас качать она,
Как океанская волна».
Мужик ушёл, потупив взор,
Но куклу утром вновь припёр.
«Всем хороша,
и дышит, и скулит,
Но ничего
совсем не говорит.
Хотелось бы в минуты томной лени
С ней обсудить природные явленья,
А также представляет интерес
На куртуазность взгляд и политес».
Опять в очках явился тип
И снова вставил Зине чип.
«Клиенту – уважуха и решпект -
Теперь у Зины мощный интеллект!
Теперь она своё имеет мненье
В вопросах секса,
о возникновеньи
Друг к другу обоюдного влеченья,
Про вред алкоголизма и куренья,
И о международном положеньи».
Спустя неделю вновь пришел мужик -
Явил безумный взгляд и нервный тик.
И простонал: «Трещит, как пулемёт,
Проблемы обсуждает – только вьёт,
Но мне ни в рот,
ни в зад
и ни в перёд,
Как ни верти,
отныне не даёт…»
Нет повести печальнее на свете,
Чем повесть о высоком интеллекте…
Корова и Гамле́т.
Гамле́т хотел Корову подоить.
Она ему копытом лоб разбила.
И перед ним поднялся во весь рост
Один почти шекспировский вопрос.
Вопрос не хитрый –
«бить или не бить?»
И он решил Корову проучить –
Взял плеть, и напрягая жилы,
Стал поднимать удои мягкой силой.
Учил сердешную мычать не «Му-у», а «Мэ-э»,
Забыть своё коровье реноме,
Перебиваться на сухом укропе…
И густо посыпал её по жопе.
Но вот беда - блудливая рука
И ныне не сподобилась пока
Из нежного коровьего соска
Сцедить хотя бы каплю молока.
А перед ним, опять же, во весь рост
Вскочил второй шекспировский вопрос.
И размышляя –
«пить или не пить?» -
Он, вожделея мёду пригубить,
Был должен небу вознести хвалу,
Что не сподобился доить Пчелу.
Теперь Гамле́т сердит,
Поскольку пьёт
Не молоко, не мёд.
А чистый деготь.
И чешет репу –
«быть или не быть?»
Проблема в том,
Что прежде, чем животное доить,
Неплохо бы, Корову полюбить,
И надо бы скотину накормить,
А уж, потом,
Её, кормилицу,
за сиськи дёргать…
Нет повести печальнее на свете,
Чем повесть о Корове и Гамле́те…
Вопрос и Ответ.
Вопрос стоял.
Уверенно и жёстко.
Вопрос был прост
и лаконичен, словно тост.
В нем не было загвоздки
и заноз.
Но, вынырнув
как черт из преисподней,
Сколь мутен,
столь невнятен был Ответ.
«Нет», в смысле «Да.
Но только не сегодня…»;
«Да», в смысле «Вот ещё…»,
что равносильно - «Нет».
Вопрос стоял о жизни и о смерти
О ненависти лютой и любви
Он знать хотел «To be?
Or not to be?»
Был чётким, словно штемпель на конверте.
Стоял торчком,
упорно, не виляя,
Снося издёвки в день по сотне раз;
Ответ глумился, дурака валяя:
«Да, да, конечно,
только не сейчас…»
Ну где взять сил? Незыблемо и твёрдо
В мельканье дней,
В теченье зим и лет,
Стоять спокойно,
без эмоций,
в позе лорда,
И слышать всякий раз не то, что б «Да»,
Но и не то, чтоб «Нет»?!
Вопрос устал,
обмяк,
повис
и скис…
Он был не стоик вовсе.
Вовсе не аскет.
Зада́л ещё раз сам себя «на бис»…
Вопрос повис –
так нужен ли Ответ?
Нет повести печальнее на свете,
Чем повесть о Вопросе и Ответе…
Комментариев пока нет. Приглашаем Вас прокомментировать публикацию.