Правда ли, что предчувствие счастья бывает иногда больше и чудесней, чем само это счастье... А когда живём в тревожном ожидании смерти, то не слишком ли страшимся, может, она не такая страшная, и вправленными душами все говорят ещё и говорят...
Написала Вам внизу свой ответ- комментарий, чтобы поддержать Вас!
Стихи наши будут нам проводниками, дорогой Владимир... билетами - индульгенциями... Вот у Вас какой дивный Соловей! И та гумилёвская скрипка, которую только Поэт поднимет! Что же до смерти, вот Вам история, связанная с моим отцом... Он прекрасный был рассказчик! Всегда сам увлекался, когда рассказывал нам, детям, разные чудесные басни... Я прекрасно помню выражение его лица при этом... Его по-настоящему охватывал восторг, благоговейный ужас и радость перед таинственным и неизведанным! А ещё он несколько раз оказывался на грани гибели, пережил клиническую смерть, так как был лётчиком. Рассказывал, как видел "там" тоннель и яркий свет, а по сторонам и Данте, и Пушкина, и Сент-Экзюпери, и все они его приветствовали! Он ведь ещё и стихи писал, и летал, как Экзюпери... Но это ещё "цветочки"... Вот он умер, и, представьте, помолодел лет на сорок, не узнать! А на лице его был тот самый благоговейный восторг, и изумление, и неописуемая радость! Уж я-то его знаю... Посмотришь и улыбнёшься! Надо скорбеть, а тут такое... Неловко выходит! Что он там увидел, не знаю, но что-то уж очень хорошее! Так и проулыбались мы, как сообщники, все похороны, ей-богу... вот такая история!
Дорогая Ольга, Ваш рассказ об отце очень тронул меня и потряс, и заставил ещё раз о многом задуматься. Мы и наши близкие живы, пока нас помнят. А если помнят вот так, то живы вдвойне - просто памятью и как-то ещё необъяснимо. Эта необъяснимость даётся, может быть, не каждому. Чем больше опошляем свою жизнь и себялюбничаем, тем меньше шансов на добрую, возможно вечную, память. Мы скоро это понимаем и научаемся любить по-настоящему родных и друзей. Да, так всё, вроде, просто и так всем давно известно, но как нелегко сбывается. Бог не может нам дать то, к чему сами тянемся изо всех сил. Но дети не должны уходить раньше родителей. Я думаю о себе и о моём сыне. Он был сопоставим как личность и по солнечности с Вашим отцом. И умер после десяти лет мученичества, не дожив до сорока. А я вот живу, и это неправильно. Боюсь, что не примирюсь с Богом, не смогу, не понимаю. Большое спасибо, Ольга, за разговор и поддержку.
Деревья на кладбище корнями слышат то, что потом рассказывают нам листьями, а мы не всегда и не навсегда их понимаем. Спасибо.
Вправить душу - это больно, но целебно, только пациент иногда скорее мёртв, чем жив.