У.Х.Оден Дорога Старика

Мне вдруг представилась дорога Старика
сквозь тягостный Раскол, венчающий века.

И Он в пути заметил полный кавардак,
где Папа стал Святителем для сонмища кривляк.

Старик увидел сумасшедший труд,
сражения за нефть, за хлеб, за уйму руд.

Он шёл меж пастбищ и удобренных земель,
где люд растил свой хлеб  и хмель.

Он брёл меж руин, где бойчей, что ни год,
копается вновь еретический сброд.

Он шёл по дорогам, спокойным когда-то,
но нынче всё гибнут, забавясь, ребята.

Он видел, шагая по рощам зелёным,
места, что приятны для встречи влюблённым.

Он шёл вдоль забытых ручьёв сквозь пески,
где сток уходит прочь почти по-воровски.

Но вслед вырастает там - как полукруг -
предместье, где селятся семьи Хапуг.

За новою Ратушей - старый Собор,
дивящий отвагой внимательный взор.

И, всё-таки, в этом и логика есть:
Былому есть смысл защитить свою честь.

Не всякий поймёт, для чего то упрямство,
но нужно смирять всё новейшее хамство.

И тот, кто не хочет позорной утраты,
не сдастся Ворюге, уймёт Теократа.

Старик пришёл на нужный перевал.
Там щуриться прожектор стал.

Сперва страшился не добраться,
но летом не было препятствий.

Затем,  нахмурясь и боясь невзгод,
старик шагнул и дальше - в новый год.

Так осенью Жук заберётся в листву,
чтоб по весне быть снова наяву.

Кто оживает вновь для бытия -
тот обессмертит собствкнное "Я".

Старик оставил путь свой для друзей,
ещё влюблённым в Жизнь, хотя нет смысла в ней.

Друзья ж не в силах изменить свой путь.
Им не знакома историческая суть:

Свободу любят, но такую, что без Силы.
Вот это-то Свободу и губило !


(Автоматизированный машинный перевод).

Через Великий Раскол, через весь наш ландшафт,
игнорируя Божьего Наместника и Божью Обезьяну,

Под их носом, незамеченная,
Дорога Старика течет так же, как и раньше,

Когда легкая подпочва, простая руда,
Еще были в моде: верная Его цели,

Через перелазы, ворота, просветы в живых изгородях она идет,
Через пахотные земли, леса, пастбища,

Мимо святилищ космологического мифа,
Сегодня ни один еретик не осмелится приблизиться,

Вблизи холмистых кольцевых дорог, которые тогда были так безопасны,
Теперь легко штурмуются маленькими детьми,

(Пастухи используют удила в высоких горах,
Деревни отводят участки под переулки для влюбленных).

Затем через города она петляет по своей старой дороге,
Теперь без водостоков, как Аллея Воров.

Теперь с зелёными фонарными столбами и белыми бордюрами,
Элегантный полумесяц престижного пригорода,

Обходя стороной старый собор,
Проходящий прямо через новую ратушу,

Неожиданный, логический, догадочный;
И всё же он стоит на своём и поражает своей бесстрашностью.

Ни одна жизнь не может познать это, но ни одна жизнь,
Кто следует этому пути, не может быть пленена,

И тех, кто блуждает по нему, не останавливают на
Границах стражи какого-нибудь теократа,

Пересекая перевал так близко, где
Его прожектор щурится, но не ближе,

(И не дальше, где он мог бы случайно):
Так летом иногда, без препятствий,

Апотропеически хмурясь, бродяга
Пробредается мимо, в убывающий год

Гончары, колеоптеролог, тыкающий
Сквозь желтые листья, и юноша весной.

(Так жестокрылый жук прячется в увядшие листья,
а веной снова прыток, как помолодевши).

Пробегает в погоне за новым волнением,
Его истинное «я», идущее по следу.

Старик оставляет свою дорогу тем,
Кто любит её не меньше с тех пор, как она потеряла смысл,

Кто никогда не спрашивает, что такое История,
Поэтому не может действовать так, как будто знает:

Принимая свободу, которую отрицают ее Силы,
Отрицая ее Силы, они проходят свободно.

1955 год.

W.H Auden  The Old Man's Road

Across the Great Schism, through our whole landscape,
Ignoring God's Vicar and God's Ape,

Under their noses, unsuspected,
The Old Man's Road runs as it did

When a light subsoil, a simple ore
Were still in vogue: true to His wherefore,

By stiles, gates, hedge-gaps it goes
Over ploughland, woodland, cow meadows,

Past shrines to a cosmological myth
No heretic today would be caught dead with,

Near hill-top rings that were so safe then,
Now stormed easily by small children

(Shepherds use bits in the high mountains,
Hamlets take stretches for Lovers' Lanes).

Then through cities threads its old way,
Now without gutters, a Thieves Alley.

Now with green lamp-posts and white curb,
The smart Crescent of a high-toned suburb,

Giving wide berth to an old Cathedral,
Running smack through a new Town Hall,

Unlookable for, by logic, by guess;
Yet sticks it, and are struck fearless.

No life can know it, but no life
That sticks to this course can be made captive,

And who wander with it are not stopped at
Borders by guards of some Theocrat,

Crossing the pass so almost where
His searchlight squints but no closer

(And no further where it might by chance):
So in summer sometimes, without hindrance,

Apotropaically scowling, a tinker
Shuffles past, in the waning year

Potters a coleopterist, poking
Through yellow leaves, and a youth in spring

Trots by after a new excitement,
His true self, hot on the scent.

The Old Man leaves his Road to those
Who love it no less since it lost purpose,

Who never ask what History is u to,
So cannot act as if they knew:

Assuming a freedom its Powers deny,
Denying its Powers, they pass freely.