***

Солнце падает в подол
Золотой смолистой ели.
Леший дерево нашёл,
Срезал ветку для свирели.

С древесины снял кору,
В ней отверстия прорезал;
Начал танцы и игру
На слепой лужайке леса.

И прабабушка моя,
Дудкой лешевой влекома,
Едет в райские края,
В даль волшебную – от дома.

Электричка свистнет вдруг, –
Фёкла Павловна не вздрогнет;
Ни свиданий, ни разлук –
Ничего она не помнит.

                ***

Год прошёл – и вслед за ним
Девять лет, как будто дым,
Растворились, пролетели.
Белокурый херувим!
В зной московский и метели
Я крылом твоим храним.

Улетела, убежала,
Нежно на сердце нажала,
Жаром губы обожгла,
Ничего не обещала,
Просто так навек ушла.


                ***

                           Я двадцатиструнною лирой владею:
                           Ты же владеешь цветущею юностью, дева!

            Анакреонт

Как в пустыне сухой иудеи,
Провиденьем до срока храним,
Я волшебной кифарой владею,
Ты же сердцем владеешь моим.

Не живу, не дышу, не надеюсь;
Вечерами по маленькой пью.
У огня твоей юности греюсь
И мурлыкаю песню свою.

                  ***

Днём и ночью пишу, как умею,
И у сердца всегда берегу
Я тебя, моя радость, Психея…
А потом я писать не смогу.

Между прочих положат, зароют
Красным крепом обитый ковчег.
Улетишь в долгожданную Трою:
В небеса, как вихрящийся снег.


                ***

От косы её не скрыться,
Разве в песнях и стихах…
Дай из рук Твоих напиться,
Прежде чем мне раствориться
В недомолвленных веках.

Я напьюсь водой живою,
Землю мёртвой покроплю,
И отравою-травою
Всё в себе дозагублю.

И уйдёт огонь телесный
В золотые небеса;
И очищусь, и воскресну:
Что теперь её коса?!