Она говорила с гортанным акцентом,
Подчас ломая слова,
И в косы мои заплетала ленты.
Венчалась ее голова
Седой и пышной еще короной
Поднятых вверх волос.
Привыкшей жить по прежним законам,
Ей нелегко жилось.
Она любила безе и сливки,
Читала с акцентом вслух,
Ловя себя порой на ошибке,
Переводила дух.
И повествуя о времени дальнем
Над сковородкой с рагу,
Вдруг вспоминала о женской купальне
Там, на морском берегу.
Но никогда – о темной дороге,
Юнкерсах в страшный час,
Лишь умолкала, замкнувшись в тревоге,
Оберегая нас.
Память рисует ее понемножку –
Что получилось сберечь:
В замшевых туфельках хрупкие ножки,
Эту гортанную речь.