Душа моя, душа, до боли не пустая!..
Накоплено всего - вот-вот и разорвёт.
Всей слабостью своей я мир в себя впускаю,
не в силах оттолкнуть больных его забот.

Вкушая, не кривясь, тяжёлую свободу,
я знаю, что во мне всё меньше высоты.
И комната моя открыта небосводу,
и в доме не растут домашние цветы.

Мне от семи ветров ничем не заслониться,
и ветрено во мне, поскольку плоть тонка.
Сквозь стены пролетит стремительная птица
и, пронизав меня, всплывёт под облака.

И с нею буду я кружиться долго-долго,
купаясь в синеве сияющих небес,
и если вдруг в неё навскид пальнёт двустволка,
то с нею часть меня в глухой сорвётся лес.


    *  *  *  *  *

Что я в песнях своих напророчил,
не позволивший жалость к себе,
да не сбудется в точности, Отче!
Дай со мной поиграть и судьбе.

Я, уже предрешённый, осенний,
сделал ставки не все, и пока
мне оставлена ересь везенья,
что играет в крови игрока.

Пусть измерил я собственной мерой
свой предел и терпенья, и сил,
жизнь пьянит же нас грешною верой
в нечто большее, чем получил.

И во тьму уводящие тени
как бы жизнь не обстали кругом,
грел бы мысль светлячок заблуждений
перемётным своим огоньком.