В заздравьях гроз вино смурное вышло.
Даль на излёте августа светла.
Так далеко и так просторно слышно...
Успение. Звонят колокола.

А церковка одна на всю округу.
Но бередит заутренним баском.
И стадо с колокольцами по лугу
уводится небесным пастухом.

Так всё должно пустеть пред холодами.
Ну что ж, ну что ж, не в том ли благодать -
скудеющими на порыв летами
со временем холодным совпадать?!

И смерть понять дано уже степенней,
когда остались Бог да чудеса,
и откровенней, и светлей Успенье
распахнуто, как двери в небеса.

  *  *  *

 Ещё порою выпадет тепла,
к тому ж такого, что поближе к зною.
Но память лета напрочь заросла.
Сад отдаёт дремучестью лесною.

Опасен август, как матёрый зверь,
и он влеком беспамятством повадок -
в нём бродит ласка смутная теперь,
но запах крови ещё больше сладок.

И холод близок. Он уже не Рок,
а с грустью ожидаемое действо.
И хочется весь мир поднять на рог
последней молнии разрыва сердца.

  *  *  *

Солнечный август безветренный,
трав штилевые моря.
Бродит тропинкою фетровой
тихая радость моя.

Вот ты идёшь босоногою,
стопы лаская пыльцой...
Сам себе сердце растрогаю,
как ты ни хмурься лицом.

Знаю: ты щуришься в нежности -
солнце, щекотка виной -
неразглядим я в безбрежности
света, что брызжет за мной.

Метры всего расстояния,
что от тебя до меня...
Встань же со мной под сияние
неповторимого дня!