Быть раненным, но исцеляться, вставать на окраине вод,
Без громких победных реляций держать на плечах небосвод,
Держать это синее небо – густой, как вино, лазурит,
А время всего лишь плацебо, и рана сквозь время болит.
Твое полотно уложили, надежно закутав в брезент,
И шел в этой сини и силе под бомбами лидер «Ташкент».
В кавказские дальние дали, могучий почувствовав ход,
Родные мои уплывали, теряя домашний оплот,
Привычный уклад домочадцев, но дальний маяк не угас.
Быть раненным, но подниматься ты учишь меня и сейчас,
Ты воин, хранящий отвагу, ты память, хранимая мной,
Ты крепкая, сильная брага, вливающий силы настой,
Извечный мой миф, Севастополь, учитель, живая волна,
Тоска моя, хронос и топос, меня напитавший сполна,
К твоим берегам и изгибам припасть бы горячей губой,
И дальше идти и идти бы вдоль бухты, срастаясь с тобой.