Река ушла, как рыба, в глубину,

теченьем унесло мою ошибку,

волна-ладонь погладила волну,

улыбка набежала на улыбку.

Сама невозмутимость – облака

размеренно качали париками.

Отплёвывалась, вынырнув, река

и мяла поймы мокрыми боками.

Сандалии барахтались в песке,

у берега лавировали лодки,

и отмель, распростёртая в тоске,

смешно боялась солнечной щекотки.

С мосточка глянешь - копия живот

курортника, чья порвана рубашка…

Ворочался под ивой ветхий плот,

за ним шпионил бакен-неваляшка.

Не худший день. И в прежние века

к речной воде примешивалось горе.

Ошибки молча прятала река:

большие - в ил, простительные - в море.

Поэтому, наверно, с давних пор,

рассматривая щепки и поленья,

мы знаем, что плывёт обычный сор,