У.Х.Оден Обычная Жизнь

Жильё, у католиков - доброе место,
куда всегда доступно нам явиться
без лишнего стука, уйти без поклона,
согласно общему стилю.

Хозяин гостиной, как принято в свете
блюдёт обычай и сам решает,
хочет ли видеть нас чаще.
(И там чистота и порядок.

А мне не по сердцу, где в чашках пепел
и те в помаде. В домах, мне приятных,
богатства обычно не видно, но, кажется, -
вовремя платят по всем счетам,

и нет затяжных долгов). Живут без бахвальства.
Не хвастают: "Я" - не "Ты" - как часто у протестантов,
если сыщется повод к ссоре,
тем более, если живут в тесноте.

Беда, если жители могут забыть,
что нужно уважить соседей
да сыщется повод для громкой ссоры.
Тут в пору бы Шерлока Холмса позвать !

Мы ценим комфорт, и вся наша культура -
нас тянет к сидячему образу жизни.
Не любим командовать. Предпочитаем
плотней прилепить ягодицы к креслу.

Приятней на мягкой обивке,
чем на чьей-то массивной спине .
Кто взгянет на книжные полки,
заключит, что все мы из сытых попов.

Но врядли, что прочие сразу поймут
что значат все наши молитвы и шутки
и кто нам ужасней из массы зверья.
Притом не известно им, кто из людей

для нас отвратителен, даже и так,
что мы б нипочём не легли с ними рядом.
Так спросим: что крепче сближает нас всех:
амбиции, страсти, нето одинокая жизнь ?

И, может быть просто, что многим удобней -
устроить разбой и убийство друг друга.
В итоге, что ясно, - уже невозможны
ни мир на Земле, ни спокойная жизнь.

Неуж мы невольно должны обратиться
к полезным - немыслимым - числам Бомбелли,
прощать невозможное дикое дело,
неведомым чудом выдерживать войны.

И вот мы, не морщась, молчим как личинки.
(Когда бы вдруг умер зачинщик,
те были б довольны !). Но диво, пока из злодеев
все живы - здоровы.

Но много других - из прежних - всё же исчезли
в тревогах былых исторических битв.
Прошли два десятка притихнувших лет,
и мы, например, молча держимся в Австрии.

Мы, как двоюродные братья, уселись
под хищным взглядом Бамбино-неаполитанца.
Стравинский и Штраус тешат,
а мы - при британских кроссвордах.

Действительно очень странно.
Я рад, что хоть в доме не слишком широкие окна.
никто из чужих не вглядится:
пусть крепостью станет наш дом.

Нужны защитные средства,
чтоб сдерживать силы природы,
знакомой с древнейшим злочинством.
А нынче опасность уже и от новых химер.

Любые зловредные звери
спосбны теперь раздобыть оружие.
Хотим спастись, но мало пользы
от всех священных заклинаний.

И безусловно, что нагрянет Огр !
Джойс нас предупредил ! С каких-то пор,
постясь или пируя, мы с Ним постигли это.
Но, если Дух ослаб, - мы умираем.

Жизнь без спасительного Слова – погибельный исход.
Но Истина с Любовью неразлучны -
и, что б нам ни казалось, скажу ещё раз:
пусть нас сопровождает Истина.

    W.H.Auden The Common Life

    A living-room, the catholic area you
    (Thou, rather) and I may enter
    without knocking, leave without a bow, confronts
    each visitor with a style,

    a secular faith: he compares its dogmas
    with his, and decides whether
    he would like to see more of us. (Spotless rooms
    where nothing's left lying about

    chill me, so do cups used for ash-trays or smeared
    with lip-stick: the homes I warm to,
    though seldom wealthy, always convey a feeling
    of bills being promptly settled

    with cheques that don't bounce.) There's no We at an instant,
    only Thou and I, two regions
    of protestant being which nowhere overlap:
    a room is too small, therefore,

    if its occupants cannot forget at will
    that they are not alone, too big
    if it gives them any excuse in a quarrel
    for raising their voices. What,

    quizzing ours, would Sherlock Holmes infer? Plainly,
    ours is a sitting culture
    in a generation which prefers comfort
    (or is forced to prefer it)

    to command, would rather incline its buttocks
    on a well-upholstered chair
    than the burly back of a slave: a quick glance
    at book-titles would tell him

    that we belong to the clerisy and spend much
    on our food. But could he read
    what our prayers and jokes are about, what creatures
    frighten us most, or what names

    head our roll-call of persons we would least like
    to go to bed with? What draws
    singular lives together in the first place,
    loneliness, lust, ambition,

    or mere convenience, is obvious, why they drop
    or murder one another
    clear enough: how they create, though, a common world
    between them, like Bombelli's

    impossible yet useful numbers, no one
    has yet explained. Still, they do
    manage to forgive impossible behavior,
    to endure by some miracle

    conversational tics and larval habits
    without wincing (were you to die,
    I should miss yours). It's a wonder that neither
    has been butchered by accident,

    or, as lots have, silently vanished into
    History's criminal noise
    unmourned for, but that, after twenty-four years,
    we should sit here in Austria

    as cater-cousins, under the glassy look
    of a Naples Bambino,
    the portrayed regards of Strauss and Stravinsky,
    doing British cross-word puzzles,

    is very odd indeed. I'm glad the builder gave
    our common-room small windows
    through which no observed outsider can observe us:
    every home should be a fortress,

    equipped with all the very latest engines
    for keeping Nature at bay,
    versed in all ancient magic, the arts of quelling
    the Dark Lord and his hungry

    animivorous chimaeras. (Any brute
    can buy a machine in a shop,
    but the sacred spells are secret to the kind,
    and if power is what we wish

    they won't work.) The ogre will come in any case:
    so Joyce has warned us. Howbeit,
    fasting or feasting, we both know this: without
    the Spirit we die, but life

    without the Letter is in the worst of taste,
    and always, though truth and love
    can never really differ, when they seem to,
    the subaltern should be truth.

Примечания.
Огр - монстр, кровожадное чудовище.

Рафаэль Бомбелли - итальянский - болонский - математик и инженер-гидротехник (1526-1572), автор трактата "Алгебра", который - вслед за Сципионом дель Ферро и Джиролами Кардено - ввёл в науку понятие комплексных (мнимых) чисел._

Джеймс Джойс (1882-1941) - ирландский писатель, журналист, поэт, модернист.
Один из самых нашумевших прозаиков в современном мире. Наиболее известные его
произведения "Портрет художника в юности", "Улисс", "Поминки по Финнегану"...