В продмаге не было сметаны.
Прилавок стыл пустынной щелью.
И мы пошли с подружкой Яной
Вдоль по проспекту Просвещенья.

Коптило тускло освещенье.
Тонули ноги в снежной каше.
И не было ещё смещенья,
Прозренья в бедной жизни нашей.

И небо серого металла
Над нами горбилось сутуло.
Мы обнаружили сметану
В продмаге на углу с Культурой.

Белесо вывеска мерцала,
Толпилась очередь сторыло.
Натуры честное зерцало
Нам правды мира не открыло.

Я был тогда в десятом классе.
Тянулись времена линяло.
Мы просто приближались к кассе,
И это дико окрыляло.

Ноябрь чадил. Висели лужи,
Как оловянные медали.
И на Художников к тому же
Нас со сметаной ожидали

Столовской выправки салаты,
Друзья гитарного разлива.
Жизнь мыслилась аляповато,
Но беззаботно и счастливо.

Фонарный строй встал гребнем панка.
Проспект летел стрелой отрадной.
А дальше я раскокал банку
О чёрное нутро парадной.

Союз трещал, основы гнулись,
Тряслась тщета на днище сумки,
По наледи знакомых улиц
Шагали будущие суки,

И кровь лилась в Афганистане,
И ржа произрастала злая –
А мы рыдали по сметане.