Райнер Мария Рильке (1875-1926)
Куртизанка

Поблескивает солнцем венецейским
венец алхимий в локонах моих.
А брови... ты скорее видишь в них
мосты поверх опасностей немых,

над тайной глаз, сокрытою за блеском
воды в каналах в неприметный час,
что оживил их морем и угас.
И кто со мною встретился хоть раз,

тот не сводил завистливого взгляда
с собаки под украшенной рукой,
хранящей нетревожимый покой, —

себя желая будто бы причесть
к тем юношам (домов старинных честь),
от губ моих погибшим, как от яда.



Rainer Maria Rilke (1875-1926)
Die Kurtisane

Venedigs Sonne wird in meinem Haar
ein Gold bereiten: aller Alchemie
erlauchten Ausgang. Meine Brauen, die
den Brücken gleichen, siehst du sie

hinführen ob der lautlosen Gefahr
der Augen, die ein heimlicher Verkehr
an die Kanäle schließt, so daß das Meer
in ihnen steigt und fällt und wechselt. Wer

mich einmal sah, beneidet meinen Hund,
weil sich auf ihm oft in zerstreuter Pause
die Hand, die nie an keiner Glut verkohlt,

die unverwundbare, geschmückt, erholt -.
Und Knaben, Hoffnungen aus altem Hause,
gehn wie an Gift an meinem Mund zugrund.