
Очередной
весны начало
присущих чувств круговорот
впервые в жизни разорвало,
открыв для многого уход.
Качнув уже пушистой вербой,
всему во мне даётся знак -
пускай умрёт надежда первой,
самообман сводя во мрак.
Меня всё меньше остаётся,
любви и вере вопреки,
под этим в пыл входящим солнцем,
где вверх гляжу из-под руки.
И нет ни облачка, ни тучи -
одно мельканье Божьих птах.
И я один. И, словно с кручи,
взлетаю –
только свист в ушах.
***********
В пересвисте
пернатых одна
передразнит кого... затаится...
И светла, как звонок, и темна
для меня эта тайная птица.
Несогласного звука игра,
моему лишь доступного слуху,
может быть, напевает "пора"
разомлевшему смертному духу.
Подожди, я и так уж парю
средь весенней заутрени пташьей -
осиянный, встречаю зарю,
невесом, но ещё не пропащий.
*********
Дни, где на ветках жемчужная нить,
дни с соловьями на стрёмах,
дайте и мне с непогодой остыть
в холоде мокрых черёмух.
Прямо сквозь облако слёз, чтоб душа
тоже до нитки проволгла,
трезвым до дрожи, мигренью дыша -
так мне, хотя б ненадолго!
Не угорю и смогу холодней
чуять, справляясь с одышкой,
как в изнемогших объятьях ветвей
пахнет их терпкой подмышкой.
И не остужен уйду, не согрет,
горечью грудь наполняя -
то ли седой, то ли брошенный в цвет
холодом нашего мая.
**********
К
высшей мере меня вы представите,
силы неба, я снова паду,
где лягушки расквакались в заводи
и соловушко свищет в саду.
В бездне вечности выберу времечко,
чтобы был обязательно май.
Упаду я из нетей, как семечко.
Слушай живность и в жизнь прорастай.
С неба в землю, и - к свету
растерянно...
Чтоб один ещё выстоять век,
вырастай в соловьиное дерево,
ведь поющий ты был человек.
Зашумишь, как под бурею парус ли,
стихнет лес, запоёшь всё равно.
Из
сплетённых деревьев, в их заросли,
соловей выбирает одно
Виктор жил с обострённым чувством пограничности между сиюминутным и вечным. Без этого чувства поэзии вообще не бывает. Но случается особенная творческая одарённость, когда почти каждый день проживается как счастливый и прощальный. Тогда и возникают стихи невыносимой искренности и пронизанности здешним и нездешним:
"Прямо сквозь облако слёз, чтоб душа
тоже до нитки проволгла,
трезвым до дрожи, мигренью дыша -
так мне, хотя б ненадолго!
Не угорю и смогу холодней
чуять, справляясь с одышкой,
как в изнемогших объятьях ветвей
пахнет их терпкой подмышкой."
В этих строчках и во всём цикле длится прорастание духа от собственной сокровенности через всех нас к общей надежде на неисчезновение. Потому так больно и радостно читать, что поэту снова удаётся быть посредником в самом высоком смысле. Когда стихи и судьба одно и то же - они не имеют срока давности и не уходят. Спасибо Вам, Нина.