Двенадцать

Что на свете ни творится,
но издревле повелось,
что и волки и лисицы
цапнут всё, что им ни брось.

И мерзавцы, и убийцы,
без управы разведясь, -
диво тем, кто сторонится,
увидавши эту мразь.

Сторонятся и дивятся,
и не знают, что сказать,
да гадают, что за братцы
топчут Мир и Благодать.

И порой в воображенье,
вместо полчища ворон,
возникает представленье,
что настал Армагеддон.

Блок увидел тех "Двенадцать",
побродяг из разных мест,
шедших вновь поиздеваться
над Христом, что шёл на Крест.

Так помнили и о Блоке,
мол, приветствует разбой.
В общем умственном потоке
приключился тяжкий сбой.

Так твердили в бурной склоке,
будто лжёт его гобой...
В горе сложенные строки
(саркотические строки)
пахли гибельной судьбой...

Расплодились те "Двенадцать",
обнаглев на много лет.
Вспомнить прошлое боятся
натерпевшиеся бед.

После ж был и гром побед...
Сны о них и нынче длятся.
Но оправданный Поэт
нынче вписан будто в Святцы.

Только след Его таковский,
что, чем дальше, больше ценен.
Жарко вспыхнул Маяковский,
вслед Икаром взмыл Есенин.