Из лесных болот убегает Кричаль-река,
Прорезает овраги, в ольшанниках путь торит.
А за ними луга и пологие берега,
Там, где броды туманом укутаны до зари.

Всё, что слышал о ней, без сомнений дели на три.
В сонных омутах, бают, беду сторожат сомы.
Круглый год над рекой летит журавлиный крик,
Здесь не видел никто отродясь никакой зимы.

С косогора спускается к речке село Кричаль.
Пара изб да церковка, разруха да тын кривой.
И встаёт иван-чай среди битого кирпича,
Заросла солея купырём да бурьян-травой.

Кто-то служит незримо под куполом круглый год,
В алтаре по ночам кто-то тихо поёт Псалтирь,
Освящая живые токи кричальных вод,
Чтобы ими все земли кричальные освятить.

Приходи, шепчет мне, и побудь в алтаре чуть-чуть,
Улетит с журавлями земная твоя печаль.
К этой тихой воде каждой ночью лежит мой путь.
И цветёт иван-чай, и течёт через сны Кричаль.