* * *

...Как пахли ландыши! Как ветвь сирени гнулась!
На том неповторимом рубеже,
когда ещё спешит куда-то юность,
но взгляд на вещи пристален уже.

Дожди вприпрыжку убегали в лето,
и первый гром в лохматых тучах глох,
а время от заката до рассвета
похоже было на счастливый вздох.

Как жадно жил я в эти дни на свете,
метаясь посредине двух огней -
твоим хохочущим двадцатилетьем
и близящейся зрелостью моей.

И вяли. вяли белые сирени,
которые дарил тебе за то,
что выше самых благодарных рвений
и, как весна, даётся ни за что.


* * *

Не запомнив мая середины,
соловьёв полуночных проспав,
попадаешь в летние куртины,
в зной полыни и озноб купав.

Так взрастают путаные годы,
дорогое скопище утрат,
где всего невнятней переходы
из цветенья в тихий листопад.

Не разъять летучего избытка,
незаметных дат не отчеркнуть.
И тебе, как беглая улыбка,
остаётся пройденного суть.

И в горячке фактов не подробен
этот путь нечаянный земной -
этот гром, расслышанный в утробе
облаков, проплывших стороной.