У.Х.Оден Блюз Беженцев

Вот город: место для житья бесчисленных людей.
Одни живут в дворцах, другие поскромней
Однако места нет для нас, Подруга. Для нас нет места.

Была у нас своя страна. Любимая страна. Была для нас прекрасна.
Взгляни в атлас - и всё припомнишь снова ясно.
Но возвратиться нет возможности сейчас. Сейчас - никак.

Там на погостах, помню, были тисы хороши.
Весной опять свежи и вновь отрада для души,
но нет способности вновь оживать у паспортов.

Так консул по столу ударил кулаками:
"Без паспортов вы стали мертвецами !"
Но мы ведь живы, Дорогая ! Мы ведь живы.

А в канцелярии добавили забот
и предложили появиться через год.
А что же делать нынче, Дорогая ? Что делать нам сейчас ?

Пришёл на здешнее гражданское собранье.
Оратор из-за нас там разразился бранью:
"Вот впустим их - они сожрут весь наш насущный хлеб !"

И Небеса вдруг зазвучали будто медь,
и Гитлер взвыл на всю Европу: "Им нужно умереть !"
Так думал он о нас ! Так он решил !

Я видел пуделя в тужурке на застёжке.
Увидел: где-то дверь открыли кошке.
Ведь это были не немецкие евреи.

Стоял на набережной, как на антресоли,
рыбёшки плавали в воде на воле,
всего в десятке футов от меня, в десятке футов.

Прошёлся лесом, на деревьях видел птиц.
Они летали всюду - без границ,
и без политиков, не различая рас.

Мне снилось здание - не счесть всех этажей.
В нём тысячи окон и тысячи дверей.
Но не было для нас там, Дорогая, уголка.

Стоял под снегом на огромнейшем пространстве без концов.
И войско в десять тысяч молодцов
старались, Дорогая, нас поймать: меня с Тобой !
1939 г.

W.H. Auden "Refugee Blues"

Say this city has ten million souls
Some are living in mansions, some are living in holes:
Yet there's no place for us, my dear, yet there's no place for us.

Once we had a country and we thought it fair,
Look in the atlas and you'll find it there:
We cannot go there now, my dear, we cannot go there now.

In the village churchyard there grows an old yew,
Every spring it blossoms anew:
Old passports can't do that, my dear, old passports can't do that.

The consul banged the table and said,
"If you've got no passport you're officially dead":
But we are still alive, my dear, but we are still alive.

Went to a committee; they offered me a chair;
Asked me politely to return next year:
But where shall we go to-day, my dear, but where shall we go to-day?

Came to a public meeting; the speaker got up and said;
"If we let them in, they will steal our daily bread":
He was talking of you and me, my dear, he was talking of you and me.

Thought I heard the thunder rumbling in the sky;
It was Hitler over Europe, saying, "They must die":
O we were in his mind, my dear, O we were in his mind.

Saw a poodle in a jacket fastened with a pin,
Saw a door opened and a cat let in:
But they weren't German Jews, my dear, but they weren't German Jews.

Went down the harbour and stood upon the quay,
Saw the fish swimming as if they were free:
Only ten feet away, my dear, only ten feet away.

Walked through a wood, saw birds in the trees;
They had no politicians and sang at their ease:
They weren't the human race, my dear, they weren't the human race.

Dreamed I saw a building with a thousand floors,
A thousand windows and a thousand doors:
Not one of them was ours, my dear, not one of them was ours.

Stood on a great plain in the falling snow;
Ten thousand soldiers marched to and fro:
Looking for you and me, my dears, looking for you and me.