CLX. (160)

Если б с Беттинами только творил я,

Кистью я рай населил бы Беттинами только.

Wär ich ein Mahler mit lauter Bettinen

Wollt ich den Himmel mit lauter Bettinen bevölckern

CLXI. (161)

Если б творил я, витала б ты на холстах ангелочком.

 

Wär ich ein Maler du solltest als Engelchen überall seyn

 

CLXII. (162)

Ах, как нежил тебя я, стыдливый, милый мой Эрос!

Ныне сыном ты был небеснорождённой богини!

К сердцу тихо прижал - тотчас слились наши слёзы.

 

Ach wie herzt' ich den Knaben den lieben sittlichen Eros
Heute war er der Sohn der himmelgebohrenen Göttin
Drückt ihn sanft an mein Herz und wir vermischten die Thränen

 

 CLXIII. (163)

Ты Марциала труды жжёшь, Наваджеро, кичливо.

Книги твои, дорогой, сжёг бы, к несчастью, Катулл.

 

Aus zu gutem Geschmack verbrennst du, Nauger, Martialen,
Lieber Nauger dein Gedicht leider verbrännte Catull.

 

 CLXIV. (164)

Однажды в сердцах ушли три грации прочь, на север,

С дрожью брели по снегам изящные блудни.

Домик вдруг увидев, вбежали в открытые двери,

Дабы теплом насладиться.

Пьяница в двери ввалился: «Вы что тут…?»

Стал рвать их вуали рукой нечестивой; вскричали:

«Лучше в снегу застыть, чем с увальнем этим остаться».

 

Einst wendeten <im verdrus> die Grazien sich nach Norden
Schaudernd kamen durch schnee die zierlichen <Dirnen>
Eine Thüre fanden sie offen, sie eilten und wollten
Sich der Gastfreundschaft erfreuen
<Truncken> tritt ein Mann in die Thüre: wer seyd ihr
Fort riss er <…> <Schleyer> mit h<…> nicht auf
Bitter ist Schnee uns, doch bittrer der Anblick des Mannes

 

 CLXV. (165)

Орды пройдох седовласых, язычников дерзких, порочных,

Отроков пишут.

 

Meister der Schalckheit ihr alte verruchte verwegene Heiden
Schildert die Buben

 

CLXVI. (166)

Не люблю вставлять я в стихи иноземное слово.

Было бы славно! Но всё ж пафосно, скудно звучит.

Скоро, однако, ж придётся - мной создано много дистиший,

Но не всё смог сказать, слово в строку не легло.

Если читатель не против, порой словечки нужны мне.

Чтец немецкий, позволь их у чужих мне занять.

Ты же их поймёшь, знаешь толк в языках,

О читатель немецкий, силён ты в разных наречьях,

В скромном стихе разгадаешь ты смысл чужеземных слов.

 

Ungern brauch ich meinen Gedichten die anderen Sprachen.
Wäre es sicher! so arm sieht sie <anmaßlich>
Aber bald wird mirs unmöglich, ich habe der Distichen viele,
Manches sagt ich noch nicht weil es die Sylbe verbot.
Wenn du es Leser erlaubst, so brauch ich manchmal ein Wörtchen
Deutscher Leser erlaube mir nun bey fremden zu
Du verstehst <ja> doch alle Sprachen geschickt
Fremde Sprachen verstehst du, o deutscher Leser, in einem
Kleinen Gedichte verstehst du wohl auch ein fremdes Wort.

 

 CLXVII. (167)

 

Ведёт музыкант нас так от звука к звуку, пока нас вновь не умерит фундамент аккорда.

 

So führt der Tonkünstler uns durch viele Töne biß er uns wieder zurück mit dem Grundton befriedigt

 

 

CLXVIII. (168)

Что сочинил я прежде, всё втайне собратьям немецким

Огласил, и вот – тайное в вечность вошло.

Пусть за мной тьма грехов, в жизни своей никого я

Не околпачил.

 

Was ich geschrieben habe das hab ich vertraulich den <Deutschen>
Hingelegt und nun steht es die ewige Zeit.
Manches hab ich gefehlt in meinem Leben, doch keinen
Hab ich belistet.

 

 CLXIX. (169)

Вот видишь, как опасно заглядывать в книжицу нашу.

 

So seht nur wie gefährlich es ist <unser> Büchlein zu lesen

 

 CLXX. (170)

Верил я благодушно: всегда народ надоумит.

В сорок лет всё ж решил с верой расстаться совсем.

Глупо было думать, что я надоумить способен.

Ты надоумь всех сама, как им потребно, судьба.

 

Immer glaubt ich gut<müthig> von anderen etwas zu lernen,
Vierzig Jahr war ich alt, da mich der Irrthum verließ.
Thöricht war ich immer daß andre zu lehren ich glaubte
Lehre jeden du selbst, Schicksal, wie er es bedarf.

 

Жить умею теперь. Боги, даруйте мне век!

Leben hab ich gelernt, fristet mir Götter die Zeit.

CLXXII. (172)

Ставил на восьмерик, только мне выпало девять.

Зри, я чуть оплошал, числа лгут мне всегда.

Вот как сетуют люди, что доверяют Фортуне,

Пусть удача ждёт всех, хоть с ней непросто шутить.

 

Achte hatt ich gesetzt, nun ist die  n e u n e gezogen
Sieh wie nah ich schon war, immer flieht mich die Zahl.
Und so klagen die Menschen, die sich dem Zufall vertrauen
<Jeder schaffe sein Glück aber es kostet auch Kraft!>