У.Х.Оден Канцона

Поймём ли то, что ясным быть должно, как день ? -
Ведь мы не в силах без ошибки полюбить !
Прогнали Мышь, паршивую, как хрень, -
озлилась, как живой рогатый пень.
Оценка наша - вечно под угрозой.
Престиж подкапывают что ни день.
Шпионят всяко - прячась в тень.
Стараются ослабить нашу волю.
Подкрадываются в разной роли,
и негодуют в каждый божий день.
Тем ведьмам помогают дикари -
и всюду норовят попасть в цари.

Мы в Мире созданы и населяем Мир,
чтоб провести в нём каждый день за днём.
Устроен ли для нашей встречи этот Мир ?
Он осязаем, или только снящийся нам Мир ?
Лебяжий ли, да в золоте, чтоб нам его любить ?
Не для бездомных ли предметов нужный мир ?
Но во владенье наше отдан этот мир !
Не катастрофа ль это ? И что знаем мы о нём ? -
И о расстройствах и о панике при том ?
При нашем грубом аппетите нужен мир,
что создан был бы и служил бы нам мирволя,
а вовсе не в другой какой-то роли.

Всё ближе к осени. Гуляй по вольной воле,
и листопад заполнит целый мир.
Иди смелей, каприз свой удоволя.
Привольно размышляй, гуляючи по полю.
Услышь, как лают псы, собравшись в вольный день:
все в ярости, в возне, глаза твои мозоля.
И зубы скалят - то триумф их воли;
но нерешительны. Мы глядючи на них,
горды за право не любить других,
чуждаться вовсе, а не то сближаться вволю.
То что-то рушим, после вспоминая,
а память у зверья на всё совсем иная.

Когда сплошная тьма, нет пользы в знанье,
где лестница, в высокое раздолье,
где можно воротить блаженное сознанье.
Лишь Ты, Возлюбленная, дашь мне основанье
надеяться на новую удачу в мире.
В Тебе, как в зеркале, ищу я осознанье,
как сердце излечить в его страданье -
в какой-то добрый безотказный день,
когда спрошу я, как прогнать дурную тень.
Мечта моя ведёт к самопознанью
и к постиженью, надобному вновь,
как отыскать и воскресить Любовь.

О Разум, Плоть и Дух, о Милая Любовь !
Внутри меня слепые чудища сокрыты,
и гневны все, раз существуешь Ты, Любовь.
Так ищут что-то величавей, чем Любовь.
А упряжь бойкая моей упрямой воли
дыханье Неба уловив, всё ржёт: "Любовь !
Чем ты оплатьшь Зло, что связано с Тобой ?" -
Но спрос не с нас, не с тех, кто при мундирах,
ни с армий, что дерутся где-то в мире...
Мой Милый Друг ! Пусть будет вечно славен Бог Любви !
Пусть учит нас да так, чтоб дальше ни на день
учение Его не сжалась в какую-то пустую жмень !

Иначе лишь пугать нас будет бесплодность дней,
став горечью в пустом хаосе скаредного мира
и скверной чепухой, допущенной по нашей воле.
Иначе немощная наша плоть не будет знать
что без Печали в Мире нет действительной Любви.


W.H.Auden Canzone

When shall we learn, what should be clear as day,
We cannot choose what we are free to love?
Although the mouse we banished yesterday
Is an enraged rhinoceros today,
Our value is more threatened than we know:
Shabby objections to our present day
Go snooping round its outskirts; night and day
Faces, orations, battles, bait our will
As questionable forms and noises will;
Whole phyla of resentments every day
Give status to the wild men of the world
Who rule the absent-minded and this world.
 
We are created from and with the world
To suffer with and from it day by day:
Whether we meet in a majestic world
Of solid measurements or a dream world
Of swans and gold, we are required to love
All homeless objects that require a world.
Our claim to own our bodies and our world
Is our catastrophe. What can we know
But panic and caprice until we know
Our dreadful appetite demands a world
Whose order, origin, and purpose will
Be fluent satisfaction of our will?

Drift, Autumn, drift; fall, colours, where you will:
Bald melancholia minces through the world.
Regret, cold oceans, the lymphatic will
Caught in reflection on the right to will:
While violent dogs excite their dying day
To bacchic fury; snarl, though, as they will,
Their teeth are not a triumph for the will
But utter hesitation. What we love
Ourselves for is our power not to love,
To shrink to nothing or explode at will,
To ruin and remember that we know
What ruins and hyaenas cannot know.

If in this dark now I less often know
That spiral staircase where the haunted will
Hunts for its stolen luggage, who should know
Better than you, beloved, how I know
What gives security to any world.
Or in whose mirror I begin to know
The chaos of the heart as merchants know
Their coins and cities, genius its own day?
For through our lively traffic all the day,
In my own person I am forced to know
How much must be forgotten out of love,
How much must be forgiven, even love.

Dear flesh, dear mind, dear Spirit, dearest love,
In the depths of myself blind monsters know
Your presence and are angry, dreading Love
That asks its image for more than love;
The hot rampageous horses of my will,
Catching the scent of Heaven, whinny: Love
Gives no excuse to evil done for love,
Neither in you, nor me, nor armies, nor the world
Of words and wheels, nor any other world.
Dear fellow-creature, praise our God of Love
That we are so admonished, that no day.
Of conscious trial be a wasted day.

Or else we make a scarecrow of the day,
Loose ends and jumble of our common world,
And stuff and nonsense of our own free will;
Or else our changing flesh may never know
There must be sorrow if there can be love.

September 1942

Примечание.
Публикуется не перевод, а вынужденная переделка
исходного стихотворения, обусловленная смысловой и
технической сложностью исходного авторского текста. ВК